Чтение онлайн

И Кижеватов согласился.

Но насладиться отдыхом нам не пришлось. Сначала на цитадель обрушился довольно сильный шквал артиллерийского огня. По сравнению с утренним он был значительно слабее, но все равно неприятно, когда вокруг все грохочет и взрывается. А после его завершения вбежавший дежурный сообщил о том, что на Северном острове происходит сдача бойцов в плен. Так вечер перестает быть томный. Так как на НП дежурят мои бойцы мне, и пришлось идти и разбираться в ситуации. От них я узнал следующее. После артобстрела на Северном острове в районе казарм 125 полка, казематов у Северо—Западных ворот стали появляться наши бойцы с белыми тряпками вместо флагов в руках. Сначала это были одиночки, но сейчас сдаются и группами. Среди них есть и командиры. Из казарм и Домов Командного состава продолжающие обороняться ведут по ним огонь, но это не останавливает, а только подстегивает сдающихся. Сколько сдалось? Много. Человек сто не меньше, многие шли без оружия. Раненых среди них мало, всего несколько человек. Шли своим ходом, без принуждения.

Не доверять своим парням было выше моих сил. Смысла им врать или вводить командование в заблуждение не видел. Да весело. День еще не кончился, а тут такие новости.

Не сказать, чтобы очень уж неожиданные, но согласитесь неприятные. В доступной литературе этот вопрос старательно избегался. В тех документах, что по службе мне периодически удавалось просмотреть, чаще всего писалось, что в плен попал в бессознательном состоянии. На немецких карточках отметки, в каком состоянии и при каких обстоятельствах военнопленный попал к ним в плен, не указывалось. Весь день держались, а тут вон сдаются без напора со стороны врага. Ладно бы в бою исчерпав все возможности для сопротивления. А не вот так. Просто взяв и пойти сдаваться врагу. Зачем? Ведь еще ничего не решено, и можно продолжать сражаться. Да мы в окружении. Да есть потери и не маленькие. Но немцы за весь день, несмотря на весь свой огонь и прилагаемые усилия, на Северном острове не смогли прорваться дальше конюшен 125 полка. Кроме того им пришлось самим повсеместно перейти к обороне. Или это сдаются “западники”? Тогда их можно понять — им не зачем сражаться за Советскую власть. За те полтора года, что мы здесь она еще стала им своей. Что ж каждый выбирает свой путь сам.

Мои размышления прервал очередной звонок. Теперь уже от Тереспольских ворот. Со стороны Западного острова немцы приглашают представителей нашего командования на переговоры. Встреча через час на Тереспольском мосту.

О чем мною и было доложено полковому комиссару и остальным присутствующим в штабной комнате. Возник вопрос, кто пойдет на встречу с немцами. Кандидатуры Фомина и Потапова отпали сразу же. Остальные командиры тоже не сильно подходили. В итоге было принято решение, что на переговоры отправится начальник 9-й погранзаставы лейтенант А. М. Кижеватов и я. Он как пограничный комиссар, а я как сбоку припеку. Точнее как знающий немецкий язык и в качестве ассистента. Вместе с нами отправлялся и отставший от своих красноармеец — трубач из нашего музвзвода.

Что можно сделать в армии, в осажденной крепости, за полчаса перед первой официальной встречей представителей враждующих сторон? Очень многое. Например, сменить подворотничок и начистить до зеркального блеска сапоги. Или привести в порядок морду лица, выскоблив всю поросль на ней. Да и вообще умыться не помешает и руки с мылом помыть. Все это мы с Андреем и успели сделать. Многое не сами. Нашлось несколько добровольных помощников, которые нас освободили от заботы по приведению военной формы в надлежащий вид. Не идти же нам к “просвещенному западу” в затрапезном виде. Андрею нашли и подготовили комплект формы старшего командного состава. Мою же парадку Никитин просто измучил щеткой, вычищая несуществующую пыль. Нашли нам и фуражки. Кижеватову пограничную, пусть слегка потрепанную, но зато чистую. А мне как не странно Виктор достал войск НКВД.

— Для солидности. — Уверенно сказал он. Спорить я не стал. В чем-то он был прав.

Сверкая сапогами и амуницией, освежая все вокруг запахом не самого дешевого одеколона из моих запасов, в свежих и чистых гимнастерках за двадцать минут до назначенного времени мы стояли на последнем инструктаже у полкового комиссара. О чем говорить с немцами, о чем нет, и так было понятно. Но и просто так уйти без инструктажа было невозможно. Старшим из нашей троицы был Андрей. Ему и вести переговоры. Я же должен был при необходимости помочь с переводом и обеспечить отход, если все сорвется.

За пять минут до назначенного места мы были в арке ворот. Здесь же наготове стояла телега в сопровождении нескольких бойцов. Все настороженно всматривались в Западный остров. Там тоже бликала оптика. Напряжение нарастало, словно снежный ком. Стрелки часов медленно двигались вперед. Наконец на той стороне моста появилось несколько немецких солдат с белым флагом в руках, повторивших предложение о переговорах. Наш трубач сыграл сигнал, и мы тронулись в путь. С немецкой стороны нам навстречу выдвинулось несколько офицеров и солдат. Наша встреча произошла ровно посредине моста. Нас разделяло всего несколько шагов.

Перед нами стояли капитан и лейтенант вермахта в сопровождении двух унтер-офицеров. Все в полевой форме. На погонах муфточки, закрывающие номер полка. Пуговицы на погонах пустые. На головных уборах знаков отличия полков отсутствуют. С ходу и не разобрать кто они и откуда. Приборный цвет у всех белый, а у капитана золотисто-желтый. Насколько я разбираюсь гауптман из разведки или разведбата. У офицеров и одного из унтеров штурмовые знаки и нашивки за Францию. Военную форму носят давно. Было заметно, что они слегка озадачены нашим внешним видом. Слишком чисто и аккуратно мы выглядели на их фоне. Немцы тоже готовились и даже щеткой прошлись по форме. Но по сравнению с нами выглядели бедными родственниками.

Разговор шел на немецком языке, хотя гауптман мог говорить по-русски вполне прилично. После отдания воинского приветствия он представился и протянул Кижеватову для пожатия руку. Тот руки не подал. Указав на трупы немецких солдат и тела защитников крепости, не убранные с поля боя, Андрей сказал: “Твои руки внешне очень чисты, а на самом деле облиты человеческой кровью. Скажи, за что эти люди погибли?”. Немец ничего не ответил на вопрос и передал требование сложить оружие. “Во избежание лишних жертв немецкое командование, — заявил он, — предлагает прекратить оборону крепости, так как в этом нет смысла. Немецкие войска уже взяли Кобрин”. Кижеватов обещал передать все сказанное до командования гарнизона. Но наш ответ будет однозначно отрицательным. Вражеский парламентер пригрозил, что если не будет поднят белый флаг, то на пощаду рассчитывать не стоит. На что получил уже ответ от меня

— Вы, очень сильно ошиблись, решив напасть на Россию. Зря вы не послушались своего Бисмарка. И не говорите потом, что вас не предупреждала ваша же история… Главное, мы не сдались, и будем сражаться дальше. Чтобы взять крепость, вам придётся заплатить цену многими своими жизнями…

Единственное о чем было достигнуто соглашение так об уборке трупов лежащих на нейтральной полосе. С обеих сторон выделялись солдаты для их сбора и вывоза. Предвидя такой исход событий, мы это заранее подготовили и согласовали свои действия. Именно для этого в арке и была подготовлена телега с бойцами. Специально туда парней отбирали. Я дал команду, и они приступили к работе. Аналогичной работой занялись и немцы.

До окончания работ нам, обеспечивая безопасность находящихся на нейтралке, придется задержаться на мосту. Часа на полтора не меньше. Беседовать с парламентерами желания не было, хотя им этого явно хотелось. Андрей в любое время мог “поплыть” от ран и так серый стоит. Оставив по одному человеку, с белым флагом в руках, на месте, мы отошли с середины моста к перилам и наблюдали за деятельностью солдат. Немцы больше прислушивались и смотрели на нас. Стоял прекрасный летний вечер, легкий и прохладный ветерок обдувал кожу и поднимал мелкую волну в Муховце. А он не обращая внимания на войну, спешил на соединение с Бугом. Хотелось снять форму и залезть в такую восхитительную и прохладную воду, забыть обо всем на свете. Вон немцы, воспользовавшись затишьем, устроили купание на своем берегу Буга. Даже отсюда видно их бледные тела, поднимающие кучи брызг. Словно и войны нет. Даже злость берет от такой идиллии. Ох уж я доберусь до вас, будете знать почем фунт лиха.