Чтение онлайн

Валерка подумал и вдруг сказал:

— Лешка, ты сам пойди… посмотри.

— А ты один останешься?

— Я подожду.

Алешка долго тер ладошкой затылок. Ну что скажешь? Может быть, в самом деле так лучше?

— Ладно… Дойду до поляны и посмотрю.

— А дальше ты не пойдешь?

— Вот еще… Чего б это я дальше пошел?

Алешка прикрыл Валерку курткой, хотя в лесу и не было холодно, и пошел.

Вслед ему очень внимательно смотрел Валерка.

Поляна была уже близко — метров пятьдесят, не больше, а за поляной, казалось, была еще одна поляна — и, наверно, побольше. А может быть, Алешке так казалось, просто лес там был пореже.

Алешка несколько раз оглядывался — далеко ли остался Валерка, и шел дальше. Наконец он вышел к поляне.

Вот она за кустиками, вот кустики позади, и Алешка увидел ее — большую, круглую, как большое зеленое блюдо.

Но что это? Зарод? Нет, не похоже. Разве бывают такие зароды?

Алешка прошел еще несколько шагов и как вкопанный остановился. Прямо перед ним стояла избушка. Отсюда она казалась крошечной, будто бы вышла из сказки и стала среди поляны, но у ней все было, что полагается у настоящих изб, — два окна, дверь и, главное, крыша. На миг Алешке почудилось, избушка валится набок, крыша пошла вниз, а окна… окна полезли вверх, и земля тоже стала уползать из-под ног. Чтобы не упасть, схватился руками за дерево, прислонился к нему. Слабость и тошнота постепенно проходили. Алешка открыл глаза и тихо позвал:

— Валерка, гляди! — словно Валерка был рядом.

Надо Валерку привести скорее. И Алешка поспешил обратно, к Валерке.

Увидев лицо брата, Валерка спросил:

— Что там, Лешка?

— Идем скорей… Увидишь.

Алешка подхватил Валерку под руки, помог встать.

— Что там, Лешка?

— Увидишь…

Вцепившись в Алешкину руку, опираясь на колышек, Валерка поковылял, ступая на носок больной ноги. Боль отдавалась во всей ступне, но Валерка терпел: там, на поляне, что-то было интересное.

И вот они на поляне.

— Что это? — спросил Валерка, не поверив себе.

Задыхаясь, вытянув, как гусенок, шею, Алешка почти потащил Валерку и, не дотянув пяти метров, оставил, бросился к избушке, распахнул дверь — она легко открылась, словно только и ждала, чтобы ее открыли.

— Лешка! — Валерка умоляюще смотрел на него. — Возьми меня.

Алешка вернулся, подхватил Валерку под руки и потащил за собой.

— Это охотничья…

— Сюда придут и найдут нас?!

— А что там, на столе?.. Смотри!

На столике у маленького, на четыре стекла, оконца лежало что-то черное. Алешка подбежал, схватил обеими руками.

— Хлеб!.. Рыба!.. И нож вот.

— Лешка!

— Поделим.

Алешка держал в одной руке хлеб и рыбешку, другой рукой помогал Валерке перебраться через порог, потом осторожно уложил его на полу.

Алешка внимательно осмотрел рыбу, хлеб и сказал:

— Вот тебе, а это мне… А это оставим. Съедим после.

Алешка взял нож — простой кусочек косы в черенках — и принялся пилить засохший хлеб. Это было не так просто — хлеб, наверно, лежал здесь не один день, но Алешка все-таки распилил его пополам, разломал и рыбу.

— Хвост или голову тебе?

Валерка смотрел то на голову, то на хвост.

— А ты что хочешь?

— Хвост.

— И я хочу.

— Бери.

Несмотря на то, что хлеб нельзя было укусить, острые зубы разгрызли его, не упало и крошки. Съели и рыбу.

Оставалось еще полкраюшки хлеба. Валерка все посматривал на него, и Алешка прикрыл хлеб курткой, подальше от соблазна.

— А… можно еще?

Алешка тоже, как и Валерка, был голоден, но он знал: все сразу есть нельзя, надо потерпеть. Об этом он и сказал:

— Помнишь Зиганшина и его товарищей? Когда их нашли, то стали кормить понемножку… А то бы они умерли.

— А рыбки можно?

— Рыбки?.. Ну ладно.

Братья съели еще и по кусочку рыбы. Теперь бы надо напиться, но воды в избушке не оказалось. Где же взять ее?

Мальчики осмотрелись внимательнее.

— Гляди, Лерка!.. Печка!

В избушке, почти у самой двери, стояла небольшая печурка, труба ее выходила через крышу, а на печке лежал целый коробок спичек. Богатство! А под кучей сухого валежника оказался котелок и поллитровая железная кружка.

— Вот кружка! Котелок!

— И мне покажи!

Валерка все ощупал, понюхал даже, чем пахнут находки, потом передал Алешке, который, не переставая, восхищался котелком и кружкой, а спички высыпал на ладонь и каждую рассмотрел и снова вложил в коробок.

Охотники, по давнему обычаю своего братства, оставляют в лесных избушках все эти хорошие вещи: а может, кому-либо из охотников, забредших сюда, понадобятся? Не знали братья, что в таких избушках охотники обычно ночуют в зимние вьюжные ночи. Летом они заходят сюда редко. Не знали этого братья, и хотелось думать, что изба оставлена охотниками недавно, и они, наверно, скоро возвратятся и, возможно, принесут косого и зажарят его вот здесь, в печке. Зажарят — это хорошо, лучше и придумать нельзя. Ну, а пока до их прихода надо бы водички попить.

— Пойду воды поищу, — сказал Алешка; он встал, взял котелок, посмотрел на валежник, под которым он спрятал хлеб и остаток рыбы, и вышел.

Хорошее настроение не покидало братьев до самого вечера. У Валерки даже нога стала не так болеть. Он то и дело окликал Алешку, возившегося у печурки, и брат отвечал так же весело.

Когда вода закипела, они выпили по целой кружке кипятка, заедая кусочком хлеба. А на закуску Алешка принес целую кружку ягод — в вечерней росе, вкусных, сочных.

Подкрепившись, братья договорились, что, пока не придут охотники, они из хижины не уйдут. Им казалось, охотники с минуты на минуту покажутся на опушке; разговаривая, они то и дело прислушивались: а вдруг шаги, выстрел, лай собаки?

Дверь оставалась приоткрытой, и в хижину лился чистый лесной воздух, ветерок шевелил ветки, словно котенок трогал лапой.

— Когда же они придут? — уже третий раз спрашивал Валерка.

— Вечером, наверно… Зачем им ночевать в лесу? А вдруг дождь или еще что-нибудь?

— Или волк. Правда, Лешка?

— Волков-то они не боятся. У них — ружья.

— Да, они не боятся. — Валерка приподнялся на локте, прислушался: — Лешка, пусть дверь будет закрыта… А то мы заснем и… забудем.

— Я закрою.

— И колышком подопри.

— Ладно.

Алешка сделал все так, как просил Валерка. Полешками, которые еще остались возле печурки, он подпер дверь, потолкал слегка — хорошо ли, надежно.

— Порядок.

Потом лег на свободное место возле Валерки и задумался. Вспомнилось последнее утро дома. В кухне плавал густой синеватый сумрак. Сели за стол. Мать придвинула полагушку с молоком, миску с шаньгами. Есть не хотелось, а мать подкладывала еще и еще. «Ешь, сынок, может, на целый день идешь». А он не ел, так только жевал, чтобы успокоить мать. Валерка же съел и того меньше, кажется, мать сказала, что он только полкружки молока выпил, а к шаньгам и не притронулся. В наказание за это отец обещал оставить Валерку дома, и жаль, что не оставил. Может быть, они бы теперь не плутали…