Чтение онлайн

Не знаю, сколько я простояла в оцепенении. Вдруг живая трель, которая вырвалась из электрического звонка, расколола усыпляющую мелодию прошлого. Это был знакомый сигнал, приглашающий ребят на полдник. Трель звонка как будто включила неторопливое шарканье войлочных тапочек, производимое десятками ног. Это было что-то новенькое! Прежде наша гвардия неслась в столовую лошадиным галопом. Шарканье между тем усилилось, и, наконец, из галереи в зал выплеснулась вереница стариков и старух. Они держали в нетвердых руках одинаковые зеленые эмалированные кружки. Некоторые старики грузно опирались на палки. Другие шли с доступной им живостью, громко переговариваясь друг с другом.

Стариков было человек двадцать – тридцать. Среди них я заметила и садовника. Он держал ведерко, наполненное ягодами шиповника, и от дрожания его руки несколько кроваво-темных бусин упали на пол и покатились к колонне, у которой стояла я.

– Кого-то ищете, уважаемая? – добродушно, с легкой хрипотцой в голосе поинтересовался он, заметив постороннего человека.

Я не нашлась что ответить, все еще не понимая, что означает увиденная мною картина. Почему все они, такие немощные и старые, пришли в мой танцевальный зал? Мгновенное превращение подростков в стариков – ожившая метафора романа ужасов – подталкивало меня к истине, которой сопротивлялось сознание.

Старик между тем перехватил ведерко другой рукой, и я заметила, что у него не хватает пальцев. Не дождавшись от меня ответа, он высказал новое предположение:

– А может, девушка, тоже решили бросить якорь в нашу гавань, в дом престарелых? – Старик приблизил ко мне замутненные катарактой глаза и покачал головой. – Нет, пожалуй, еще рановато. Но лет через десять добро пожаловать в этот гальюн!

Я узнала Беспалого. Теперь он показался мне приветливым и на свой лад остроумным стариком. Но не это узнавание сразило меня. Беспалый, пусть по ошибке, пригласил мою особу в дом престарелых, который ныне разместился в здании юношеского санатория.

Я шла к своей юности и не заметила поворот, уводящий меня от нее.

Старый боцман не особенно ошибся в моих годах. Мне действительно пора собирать котомку в обратный путь. Я вытряхнула из сумки газеты и, опустив голову, побрела к выходу.

Однажды мне понадобилась архивная справка из института, где я проучилась несколько семестров. Прошло два десятилетия, но институт располагался на том же месте. Это оказалось удачей. Многие вузы переехали, построив новые корпуса. Я вошла внутрь здания. Как все изменилось здесь! Вахта, стены и сами студенты выглядели иначе, чем тогда.

Был перерыв между лекциями. В коридоре стоял разноголосый шум. Студенты бурлящим потоком омывали меня, как река – застрявшую посреди русла корягу. Прозвенел звонок на лекцию, и коридор вмиг опустел. Теперь я увидела, насколько он стал 'yже и темнее того, который сохранила моя память. Закопченные окна, идущие чередой вдоль одной стены, почти не пропускали свет: они выходили в закрытый двор какого-то предприятия.

Мимо пробежал опоздавший студент. Он подсек мой неспешный шаг и прямо перед моим носом свернул в дверь ближайшей аудитории. Я покачала головой, но обиды на летящую без оглядки юность не было. Машинально отметила его странный свитер, связанный из двух контрастных полотен: половина была белой, половина черной. И вдруг слепящая вспышка памяти озарила полутемный коридор.

Он снова стал светлым, широким и бесконечным. Я услышала позади себя торопливый перестук женских каблучков. Я не оборачивалась, но знала: за мной спешит стройная студентка с гордо откинутой головой. На макушке ее кокетливо раскачивается из стороны в сторону темно-вороной «лошадиный» хвост. Я слышала частое, прерывистое от быстрого бега дыхание девушки. Я не видела ее лица, но знала, что этой девушкой была я. Краем глаза я заметила розовый, в белый горошек воротничок ее блузки. Он наивно выглядывал из темной, старомодной по моим теперешним понятиям кофты. Эту нелепую кофту я напрочь забыла. Зато розовая блузка сохранилась в моем чемодане на антресолях. Только сейчас, спустя много лет, разрозненный комплект соединился вновь.

– Пропустите меня, я тороплюсь! – не очень вежливо буркнула студентка.

Но обогнать меня она не решалась. Я посторонилась сама. И тут мы увидели его – высокого, широкоплечего парня в черно-белом свитере. Его, прозванного ребятами за разносторонние таланты именем Леонардо.

Юноша стоял, как обычно, в окружении сокурсниц. Русые пряди небрежной челкой спадали на его полудетское, смешливое лицо. В опущенной руке он держал свиток ватмана – чертеж курсового проекта. Эта картинка впечаталась в мою память, как крепко выученная теорема: и шрифт, и рамка, и место на странице учебника.

Леонардо увидел меня и приветливо кивнул:

– Хелло, Анюта! Твой курсовик почти готов. – Он помахал свитком, как гигантской дирижерской палочкой. – На, держи.

Я покраснела, но чертеж взяла. Его помощь была так неожиданна. Я провалялась два месяца в больнице, и сейчас, накануне экзаменов, у меня не было ни одного зачета. Я просила только объяснить мне пропущенную тему. Чертеж, сделанный за меня Леонардо, оказался спасательным кругом. Теперь я сдам сессию, успешно закончу первый курс. И буду дальше учиться со своими ребятами и Леонардо.

Подошли остальные студенты нашей группы, и мы гурьбой высыпали на улицу. На чистом ярко-синем майском небе вовсю жарило солнце – такая же редкость для Питера, как студент, посещающий все лекции. Мы шли по проезжей части, поскольку места на тротуаре для нашей компании было недостаточно. Но машины здесь почти не появлялись. Привычный маршрут нашей прогулки после занятий пролегал по маленьким, тихим улочкам старого Петербурга. Наш смех и громкий разговор будил тишину сонных домов. Мы сами недавно проснулись от долгого детства.

Мы вышли на оживленную Театральную площадь. Здесь наши пути расходились. Каждый садился на свой автобус или трамвай и ехал домой уже один или с попутчиками. Мой дом находился здесь же, на углу площади. Последний раз я шла с ребятами этим маршрутом два месяца назад, перед тем как попала в больницу. Тогда на тротуарах еще лежал плотный коричнево-бурый снег. В тот день Леонардо проводил меня до моей парадной и в нерешительности остановился. Почему я не позвала его тогда к себе?

Сегодня Леонардо остался с ребятами на остановке. Идти дальше он явно не собирался. Я поблагодарила его еще раз за чертеж и с независимым видом, будто меня совершенно не трогало отсутствие провожатого, направилась к своему подъезду. Я чувствовала, как мой собственный перевязанный тугой резинкой хвост горделиво хлещет меня по плечам.

Наконец я вошла в свой подъезд и перестала ощущать на себе взгляды сокурсников. (Возможно, никто и не смотрел мне вслед?) Я быстро понеслась по ступеням вверх, на последний этаж. На площадке перед окном остановилась. Мой взгляд был сейчас прикован к зданию театра, у которого дожидались своего транспорта пассажиры. Почти все наши студенты уже разъехались. На остановке осталось только двое – ты и она, широкоплечая спортсменка, чемпионка курса по плаванию. Она крепко держала тебя под руку. Ты наклонился и что-то шепнул ей на ухо. Она рассмеялась. Мне казалось, что вы смеетесь надо мною. Подошел ее автобус. Раньше она уезжала на нем одна. Сегодня ты, придерживая мою соперницу под локоть, подсадил ее на ступеньку автобуса. Следом поднялся сам. Двери салона захлопнулись. Автобус, выпустив клубы черного дыма, тронулся с места и скрылся за поворотом.