Чтение онлайн

— Не знаю… Не успела придумать. — слабым, слегка осипшим голосом, произнесла Саша, гладя ребёнка по голове.

— Назови Даниилом. Сегодня как раз именины. — посоветовала женщина.

— Пусть будет Даниил. — улыбнулась девушка. Маленький комочек открыл глазки, оказавшиеся бездонными, как океан и с доверием смотрел на маму: — Я люблю тебя, солнышко! — прошептала Арсеньева и впервые почувствовала, что больше в этом огромном мире она не одна.

Та летняя сессия далась девушке с большим трудом: бессонные ночи, работа, учёба, постоянное внимание малышу-всё наложилось друг на друга. Сокрурсницы как могли, помогали ей, сидя с сыном, пока Александра старалась быстро что-то выучить и сдать экзамены, но она справилась.

Летом из магазина её уволили, потому что уставшая Саша, случайно, разбила несколько бутылок с оливковым маслом. Начальство было не в духе, она попала под горячую руку. Пришлось в срочном порядке искать что-то новое.

В итоге, Арсеньевой удалось устроиться на лето официанткой и подсобной сотрудницей в ресторан. До трёх часов дня она работала на кухне, занимаясь сортировкой, чисткой и нарезкой овощей и фруктов, а вечером переходила в зал и работала официанткой. С сыном сидели те её соседки-сокурсницы, которые не уехали из города.

С наступлением осени, пришлось оставить работу подсобной сотрудницей, чтобы иметь возможность учиться. Девушка хотела перевестись на заочную форму, но в деканате ей намекнули, что хороших оценок она может не ждать. В лингвистическом университете считали, что такое изучение языков ни к чему хорошему не приведёт. Пришлось по вечерам работать официанткой допоздна, а затем вновь заниматься переводом текстов и написанием работ студентам.

Всё это повлекло за собой то, что Саша вовсе стала редко появляться на лекциях, не успевая делать всё и часто будучи не в состоянии вовремя проснуться. Она стала рассеянной, забывчивой, всё валилось из рук. Её уже не раз вызывали в деканат, где отчитывали за прогулы и Александра каждый раз старалась хоть как-то исправить ситуацию, но попросту не могла вынести всего, что взвалила на свои плечи. Последней каплей стало то, что она не смогла сдать дифференцированный зачёт по зарубежной литературе, а потом перепутав дату пересдачи, вовремя не пришла.

Таким образом, в начале января, как раз в середине четвёртого курса, девушку отчислили из университета, не допустив к сдаче экзаменов.

— Сашка, ну не плачь! — уговаривала Олеся.

— Как, Лесь? Мне и жить то теперь негде с Данькой… Денег почти нет. На ребёнка, действительно, столько трат, что и отложить толком не получается. Из бюро переводов меня вчера уволили. Ты представляешь, я два раза неправильно перевела грамматические конструкции! Даня плакал, я отвлекалась.

— Сашка, первое время ещё можешь прожить здесь. Данька у тебя спокойный, не выдаст особо. Мы будем днём оформлять тебе гостевой визит, а там… Спрячем как-нибудь! У Кикиморы одно время обхода всегда. — придумала Татьяна.

— Точно! — поддержала её Олеся: — В душевой, например, переждать можешь. Или на другом этаже тебя спрячем. А где заработать найдёшь ещё!

Тонко разработанная концепция нелегального проживания работала некоторое время с успехом, однако, через неделю, всё провалилось. Комендант была разозлена на девушек тем, что они вовремя не выполнили обязательства по дежурству на кухне и пришла в комнату ругать нерадивых студенток. Саша в этот момент была там же, не успев спрятаться, а время гостевого визита уже подошло к концу.

Таким образом, Арсеньева оказалась поздним, зимним вечером на улице с ребёнком, не зная что ей делать и куда идти.

Она брела по огромному, абсолютно чужому ей городу в неизвестном направлении. В конце концов, девушка села на лавочку на какой-то остановке и горько заплакала. Перспектива вырисовывалась не лучшая: ночевать на этой лавочке с маленьким, восьмимесячным ребёнком в абсолютном холоде не представлялось возможным, а идти было действительно некуда. Все знакомые, с которыми она была хоть в каких-то хороших отношениях, жили в общежитии, в Москве ни одной родной души.

— Девушка, — послышался голос с кавказским акцентом: — автобуса больше не будет. — Александра бросила взгляд в сторону. Рядом стоял дворник с лопатой, одетый в тёплый ватник и форму. Она ничего не ответила, глотая солёные слёзы. — А почему плачешь? — он присел к ней на лавочку: — Куда ехать надо?

— Некуда мне ехать. — обречённо произнесла Арсеньева.

— Всё равно, не плачь. Ребёнка пугаешь, смотри! — он кивнул на Даню, лежащего в коляске, подаренной девочками, который начал капризничать.

— Мне жить негде. — так же обречённо призналась она.

— Если жить негде, в РЭУ* идти надо! — продолжал мужчина: — Там комнаты дают! Я вот комнату там получил, дворником теперь работаю!

— Кто же меня возьмёт, дворником то? — продолжая плакать, спросила Саша.

— Там хорошая женщина есть! — уверил кавказец: — Клавдия Семёновна-главный начальник! У тебя паспорт есть? — она кивнула. — Хорошо! Значит на работу возьмёт! На, держи! — мужчина сунул ей в руку клочок бумаги, на котором был написан адрес ЖЭКа и телефон Клавдии Семёновны. Александра хотела было что-то спросить ещё, но тут он подскочил с лавочки и пробежав пару метров крикнул: — Сергеевна! — откуда-то издалека показалась тучная женщина, в годах. Она тоже была одета в форму.

— Чего тебе, Азим?

— Сергеевна, возьми девочку к себе переночевать! Она завтра у нас работать будет.

— Ну, хорошо. — женщина глянула на Арсеньеву: — Ты что же это, одна с дитём на улице оказалась?

— Так получилось. — кивнула девушка.

— Пойдём, не дело это! Меня зовут Людмила Сергеевна. — Саша поднялась с лавочки и пошла за новой знакомой.

Людмила Сергеевна оказалась хорошей и доброй. Она накормила и напоила горячим чаем Александру, выслушала её историю и уложила спать в своей маленькой однушке на раскладушку.

На следующее утро, девушка пошла к той самой Клавдии Семёновне-начальнице ЖЭКа. Она тоже посочувствовала ей, выделив ставку дворника.

— Ой, ну сколько раз говорила, убирать мётлы, вёдра… — ругалась начальница, идя с Арсеньевой по длинному коридору подвального помещения. Наконец, она остановилась около одной из старых дверей, открыла её и произнесла: — Ну вот, твоя каморка. Она же дворницкая, потому что и вёдра, и мётлы, и лопаты, ты будешь здесь хранить. — Саша вошла в комнатку. Там была наставлена какая-то старая мебель, множество "инструментов" дворников, тряпки. Всё было обветшалое, требовало ремонта, кое-где по углам висели паутины. — Ну, не хоромы, конечно, но жить можно! — приободрила её Клавдия Семёновна: — Да, предупреждаю сразу, отопление здесь не очень. Так что ты и сама кутайся, и ребёнка потеплее одевай. — девушка кивнула. — Зато бесплатно пока можешь жить здесь! Кстати, если деньги нужны, то можешь за дополнительную плату мыть подъезды. Если сил хватит.

— Конечно хватит. — улыбнулась Александра.

— Смотри, работы много!

— Я работы не боюсь.

— Молодец! Ну, ты располагайся и… сильно не афишируй, что ты тут живёшь. И с плиткой по-осторожнее. — предупредила начальница.

— Подожди, ты что же, в подвале с ребёнком жила? — поразился Мещерский, которого уже просто душила жалость к Саше, столько хлебнувшей в жизни.

— А у меня был выбор, Лёш? — грустно спросила она, посмотрев в его полные сочувствия глаза.

Время потекло быстрой рекой. Арсеньева изо всех сил старалась как можно больше работать, чтобы успевать везде. Утром выполняла обязанности дворника, разгребая во дворах снег, разбивая наледь, посыпая дорожки песком, затем шла мыть подъезды один за другим, а после обеда уходила в ресторан, всё так же подрабатывать официанткой, пока за Даниилом смотрела Людмила Сергеевна.