Чтение онлайн

– А здесь-то ты что делаешь? – спросила она с невероятным на ее взгляд спокойствием.

– Каждый год на два дня я возвращаюсь в Чикаго. На 13 и 14 февраля. Затем исчезаю. Не знаю, куда проваливаюсь потом и что со мной происходит в промежутке между воскрешениями. Черт, да я вообще сомневаюсь, что действительно существую. Может, я всего лишь иллюзия.

– Дурной сон, – пробормотала Хелен, делая глоток слишком крепкого кофе, чтобы успокоить нервы. – А что тебе надо в моей квартире?

– Не так-то просто объяснить.

– Это вряд ли. Ты без запинки вывалил на меня весь этот вздор о ежегодном воскрешении из мертвых, как в плохом кино. Зачем же останавливаться? – надтреснутым сердитым тоном протянула Хелен.

– Ты мне не веришь?

Казалось, Рафферти больше удивлен, чем обижен ее язвительностью.

– Конечно, не верю. Никогда не была горячей поклонницей паранормальных триллеров… «Ночь живых мертвецов» не относится к моим любимым видео. Скажи честно, зачем ты здесь и чего хочешь от меня? И какое отношение к тебе имеет Билли Моретти?

Рафферти заколебался, и Хелен засомневалась, скажет ли он правду. Очевидно, нет.

– Билли – один из погибших в гараже.

– Ах, вот оно что, – ехидно каркнула прокурорша. – Тогда почему я видела его тысячу раз, а не только в прошедшем феврале?

– Он вернулся навсегда. Я нет.

– Почему нет?

– Откуда мне знать, черт возьми? Может, я хуже других. Может, не заслужил. Может…

– Может, ты несешь полную чушь!

Рафферти недовольно прищурился, протянул руку за кружкой кофе, задев злючку длинными пальцами. Кожу закололо по всему телу, особенно в низу живота. Язва желудка, напомнила себе Хелен. Не страсть.

– Считаешь, я все выдумал? – спросил Джеймс, сделав большой глоток.

– Считаю, что ты, скорее всего, писатель-фантаст. Или работаешь в «Скрытой камере».

– В какой еще «Скрытой камере»?

Что-то оборвалось внутри Хелен.

– Не вешай мне лапшу на уши, Рафферти! Ты не можешь быть каким-то дурацким зомби, воскресшим из мертвых гангстером, не настолько ты безумен, чтобы всерьез плести подобные небылицы. Хотя достаточно сумасшедший, раз вообразил, что имеется хоть один чертов шанс убедить меня.

Рафферти не двигался. Аура спокойствия окутывала Джеймса, полная невозмутимость нервировала. И тут он усмехнулся кривой самоироничной улыбкой.

– Ты показалась мне чрезвычайно доверчивой, – заявил он, сделав еще один глоток.

Ужасно странно, но теперь, когда Рафферти признался во лжи, Хелен вдруг задумалась, есть ли хоть малейшая вероятность, что он говорил правду. Потом в голове лихорадочно заметались мысли.

– Зачем ты это делаешь?

– Делаю что?

– Обманываешь меня.

На мгновение она забыла, как близко он стоит. Рафферти пошевелился, подался вперед и навалился на спорщицу всем весом, вдавив спину в шкафчик. Хелен ощутила пылающую тяжесть мужского тела – кожи, мышц, костей и сухожилий – и поняла, как сильно он ее хочет. Джеймс наклонился и провел губами по ее рту, пахнув кофе, сигаретами и страстью.

– Потому что ты очень соблазнительная.

Хелен позволила себе на мгновение прильнуть к твердым губам, прежде чем отступить.

– А ты не из тех, кто способен противиться искушению? – прошептала она.

– Я стараюсь, советник. Честно, стараюсь.

Отпрянул от нее, и Хелен вдруг замерзла.

– Чем мы займемся сегодня?

– Кто это «мы»? Порядочные люди?

Джеймс посмотрел на нее с явным удивлением, но не произнес всем известную ответную реплику. Но ведь все телезрители без исключения слышали старую шутку из сериала «Одинокий рейнджер». По-видимому, кроме Рафферти.

– Хелен, сегодня День святого Валентина. И, насколько я могу судить, вокруг тебя не толпится куча парней, жаждущих отметить этот праздник вместе. Так что придется провести его со мной.

– И что мы будем делать? Наведаемся в гараж, где тебя застрелили?

– Все это давно в прошлом, – дернул головой Рафферти. – Там теперь дом престарелых, который я вовсе не стремлюсь посетить. Тем более что все обитатели по сравнению со мной просто молокососы.

– Рафферти… – угрожающе прошипела Хелен.

– Обещаю вести себя прилично. Просто притворись, что никогда не слышала о моем бурном прошлом. Считай меня коммивояжером мануфактуры из Огайо, на том и остановимся.

– Коммивояжер? – ошарашено повторила прокурорша. – Мануфактуры?

– Продавец, – поправил Джеймс. – Текстиля и готовой одежды. В «паккарде» остались образцы…

– Рафферти, – снова предупредила она.

– Так как мы собираемся провести день?

Следует вышвырнуть его из дома. Позвонить либо в полицию, либо в психушку. Надо выдумать какой-нибудь предлог и убраться куда подальше. Правда, пока Рафферти ничего такого не сделал, зато лгал с первой встречи. О Билли, о себе, обо всем. И, что самое странное, самое возмутительное, – эта нелепая ложь выглядела невероятно правдоподобной.

– Я собиралась пойти на вечеринку, – услышала Хелен собственный голос.

– У тебя свидание? – недовольно спросил Джеймс.

– Это необычная вечеринка. У меня куча друзей, которые любят отмечать разные праздники. Каждый год закатывают званый ужин а-ля премия Оскар, когда мы все надеваем вечерние наряды, едим попкорн и смотрим кино. На Четвертое июля запускают фейерверки, на Пасху организуют поиск пасхальных яиц [13] , где все наряжаются, как для пикника.

– А в День святого Валентина?

Хелен пожалела, что не захлопнула раньше свой чересчур болтливый рот. Она не поверила в небылицы Рафферти, ни на секунду. Но почему-то стушевалась.

– Устраиваем подобие последней встречи гангстеров в гараже, – тихо призналась Хелен, чувствуя себя полной дурой. – Все приходят в одежде двадцатых, пьют якобы нелегальное спиртное, слушают джаз и танцуют чарльстон.

– А в финале каждый получает автоматную очередь? – настолько бесстрастным тоном предположил Рафферти, что Хелен не смогла разгадать его реакцию.