Чтение онлайн

– А ты прекрати сносить людей, которые стоят на месте!

– А ты не стой там, где я могу тебя снести!

Снайпер засмеялся и посмотрел на меня по-особенному. По-нашему. Так, как он смотрел на меня в тире, когда я держала в руках пистолет. Так, как смотрел на меня в пабе, когда я заставляла его пойти к Лизе.

Я ощутила невероятную нежность, баюкая тепло нашей дружбы в груди, и, поддавшись внезапному порыву, крепко обняла его.

Коннор удивленно охнул, осторожно прижимая меня к себе.

– Эй! Не переломи меня! Нет! Если это гормоны, то я не против. Но если не они, то ты хоть предупреждай, чтобы я сгруппировался!

Я выпустила его и хлопнула по руке.

– Пойдем. Надо вытащить багаж.

Снайпер смерил меня скептическим взглядом.

– Мия права. Совершенно врать не умеешь.

Он развернулся и направился к двери, ведущей в гараж, а я на пару секунд застыла на месте, внезапно осознав, что Коннор оставался на кухне незамеченным нами довольно долго. И подслушивал.

В гараже мужчина открыл красный Форд с брелока и обошел машину. Он открыл багажник, и я потянулась к легкой дорожной сумке.

– Знаешь, а я ведь впервые в…

– У Логана проблемы?

Я нервно вздрогнула и повернулась к снайперу, выпуская ручку сумки.

– Что?

Мужчина стиснул челюсти. По его лицу загуляли желваки.

– У Логана проблемы, так?

Я шумно выдохнула, всматриваясь в лицо друга.

Он сильно побледнел. Темные круги под глазами стали такими яркими, что глаза мужчины при слабом освещении в гараже казались утонувшими в глазницах черепа.

– Коннор…

– Хоуп, просто скажи, да или нет.

Голос снайпера едва заметно дрожал. Его плечи устало поникли.

У меня защемило сердце от тревоги в его взгляде.

«Это не мой секрет! Не мой! Нельзя говорить! Логан сам должен…».

– С чего ты взял?

– Несложно догадаться, что твой внезапный интерес к терапии посттравматических расстройств вызван не состоянием Командора.

Стыд кольнул диафрагму.

– Коннор…

– Что с ним?

Мужчина снова посмотрел на меня. И на этот раз в его глазах была боль. И боль эта была вызвана тревогой за друга. За брата.

«Он уже обо всем догадался. Нет смысла скрывать. Это Коннор. Ему можно доверять».

Я прикрыла глаза на пару мгновений, собираясь с мыслями, и ответила:

– Он… очень плохо спит.

Слова приходилось практически проталкивать сквозь глотку. Я чувствовала себя предательницей, выкладывая проблемы моего мужчины.

Это было неправильно, но… это был Коннор.

– После того, как он вышел из комы, его мучают кошмары. Раньше это случалось регулярно. Сейчас – гораздо реже.

Мужчина нервно кивнул.

– Он рассказывал…

– Ему снится выстрел. И после него он начинает тонуть в какой-то липкой дряни. И в тишине. Что-то вроде того. И он кричит во сне. И порой не может проснуться сам.

Коннор судорожно вдохнул и запустил пальцы в волосы.

– Вот черт. Вот черт! Твою мать…

Он зажмурился и помотал головой.

– Твою мать. Твою… мать…

Я закусила губу, наблюдая за снайпером. Он вел себя… Наверное, именно так ведут себя люди, когда узнают, что у их близких серьезные проблемы.

– Все будет в порядке, слышишь? Все будет в порядке!

Я не поняла, кого пыталась убедить в этом, Коннора или саму себя. Кажется, нам обоим это было необходимо.

Мужчина поднял на меня взгляд, и я потянулась к нему, чтобы обнять. На этот раз потому что мое сердце сжалось от его растерянного и подавленного вида.

Грудь прострелила боль.

– Все будет в порядке, да?

Я удивленно моргнула, когда Коннор отшагнул от меня и дернул подбородком.

– Да, конечно, все будет в порядке.

Голос снайпера звучал глухо, механически. Он скользил взглядом по гаражу, но словно ничего не видел перед собой.

Я шагнула к мужчине, и он снова отступил, отгораживаясь от меня расстоянием.

– Эй! Что с тобой? Ты так странно ведешь себя в последнее время.

«А особенно странно в последние несколько минут!».

Коннор помотал головой.

– Ничего, я… в порядке. В порядке…

И снова его голос дрогнул. И сорвался в конце фразы, рассыпаясь битым стеклом по полу гаража.

Я быстро подошла к мужчине и схватила за предплечья.

– Эй, ну что ты!

Преодолев слабое сопротивление, я обняла мужчину и прижалась к нему.

– Я же вижу, что ты не в порядке! Расскажи, что с тобой происходит.

Снайпер ничего не ответил, но в этом не было необходимости. Внезапная догадка прострелила затылок мгновенной болью.

«Вот черт! И как можно быть такой дурой? Ну конечно!».

Это было очевидно. Опять эта чертова Гильдия!

И снова стыд обжег щеки.

Всем досталось в этом чертовом офисе. И если физические раны наших супергероев затягивались, оставляя после себя шрамы, то моральные и душевные раны…

Наш бедный снайпер страшно переживал, что навлек на нас опасность. Что эта мистическая Гильдия явится по наши души! И он был совершенно один в своих переживаниях, потому что…

«…его вина впиталась в него на уровне ДНК».

Я обнимала друга так крепко, как могла, желая хоть немного успокоить его, подбодрить, поддержать. Но я не знала, что сказать. Что вообще говорят людям, переживающим, что их прошлое настигнет и ранит их близких?!

– Я должен ему кое-что рассказать. Но если у него… Черт! Неужели у него ПТСР?

Я обратилась в огромную глыбу льда, с горечью находя подтверждение уже, впрочем, очевидному. Коннор услышал гораздо больше, чем мне хотелось думать. Гораздо больше, чем я сказала.

– Я не знаю, дорогой. Не знаю. Похоже на то. Что ты должен ему рассказать?

Мужчина вздрогнул и побледнел еще сильнее. Он выглядел так, словно готов был упасть в обморок!

– Может, расскажешь мне? И тебе станет легче.