Чтение онлайн

— Это почему же?

— Как только перейдем на работу по-новому, заработок будет идти в общий котел и делиться поровну.

Кавун задумался, помрачнел.

— Слыхал про такую уравниловку и считаю это неправильным. — Его губы скривились в пренебрежительной гримасе. — На кой черт я буду делить свое, скажем, вот с ним или с ним, — он поочередно ткнул рукой в Прудника и Кубаря. — Я один хочу работать и один деньги получать.

— Одному можно только умереть, приятель, а жить одному нельзя, — ответил Прудник.

— Тоже мне философ отыскался, — отмахнулся Захар.

Антон Голобородько держался все время в стороне и молча слушал, о чем говорят. Когда Кавун ушел, он негромко спросил у Павлика:

— Бригадир правду сказал насчет «котла»?

Прудник подозрительно посмотрел на него.

— А тебе-то какое до этого дело?

— Я теперь к вашей бригаде причислен, — почему-то смущенно сказал Голобородько, хлопая длинными белесыми ресницами.

Прудник приятельски улыбнулся и пошутил:

— Решил, выходит, приспособиться к общему котлу, чтоб поскорее в теплые края мотнуть?

Антон с обидой покосился на него.

— При чем тут теплые края? Просто здорово работать на общий котел…

— А тебе уже приходилось в такой бригаде работать?

— Нет, что ты!.. Я все время на побегушках, — ответил Антон простодушно. — То гезенки бью, то породу убираю, то штрек креплю… — Он настороженно оглянулся и сказал доверительно: — Не угостил как-то нашего Бабаеда-людоеда, вот и гоняет он меня как соленого зайца. Совсем было решил плюнуть на все, уехать на другую шахту, а тут начальник, Евгений Иванович, вызывает и в вашу бригаду путевку мне… — И вдруг спросил: — А в вашей бригаде все комсомольцы?

— Нет, — ответил Прудник, — есть и не комсомольцы и даже верующие.

Хотя лицо Прудника было серьезным, Голобородько решил, что он шутит:

— Брось шутить!

— Честно! Поживешь — сам убедишься. А ты комсомолец?

— Конечно.

— Разве комсомольцы хулиганят и пьют водку? — просто, без упрека спросил Павлик.

Голобородько опять захлопал ресницами и отшутился:

— Не пьют одни изоляторы на столбах: у них стаканчики кверху дном. — И уже серьезно добавил: — А вообще, вижу, хлопцы у вас в бригаде подобрались что надо, работать можно.

Перед началом работы Полевода объявил, что после смены состоится собрание бригады. Он не сказал, какой вопрос будет обсуждаться, решил, что так будет лучше. Кое-кто мог не явиться, сославшись на занятость. А неизвестность заинтересует всех. Костя Кубарь все же успел негромко спросить, когда пробирались по лаве:

— Про статейку, небось, хочешь поговорить, Митяй?

— И про статейку, — уклончиво ответил Полевода.

— А что про нее толковать? — удивился Костя. — Статья правильная, хвалят, чего еще надо.

Дмитрий не ответил, полез в забой.

Кубарь угадал. Полевода действительно решил обсудить статью, которая третьего дня была напечатана в районной газете. В ней хвалили всю бригаду, а бригадира даже назвали новатором.

Дмитрий узнал о статье неожиданно. В тот день он работал в ночной смене. Не успел еще как следует отоспаться, как его разбудили. Рассыльная принесла записку: «Полевода, зайди, есть срочное дело. Колокольников».

Только успел открыть дверь в кабинет секретаря, как тот поднялся и протянул через стол развернутую газету.

— На, читай, здорово хвалят, — сказал Колокольников, загадочно улыбаясь.

Дмитрий закончил читать, молча свернул газету, положил на стол.

— Можешь взять себе, у меня есть еще одна.

Полевода сунул газету в карман, помолчал. Колокольников откинулся на спинку стула и, все так же непонятно улыбаясь, спросил:

— Ну, что скажешь, бригадир?

— Ты же знаешь, что я временно руковожу бригадой. Почему обошли Чепурного? — в свою очередь спросил Дмитрий.

Колокольников засмеялся.

— Вот чудило! Зачем тебе делить славу…

— При чем тут слава, — с неожиданной злостью перебил его Полевода. — Это просто несправедливо. Ведь Чепурной создавал бригаду, а не я.

Секретарь подозрительно покосился на него.

— Ты, вижу, не на шутку заражен вирусом излишней скромности, дружище. — Он взял такую же газету и с сердцем бросил ее на стол, — Правильно делают, что подняли на щит нашу комсомольско-молодежную. Вполне заслуженно. И нечего тут антимонию разводить…

Полевода слушал, и у него все больше росло чувство протеста.

— Ладно, товарищ Колокольников, — сказал он сдержанно, — обсудим статью в бригаде и решим, что в ней правильно и что нет.

В глазах секретаря появилась недоуменная усмешка.

— Значит, сами будете решать, присвоить вам звание коммунистической или нет?

— Такого права нам не дано, сам знаешь, — сказал Дмитрий.

Колокольников выбрался из-за стола, почти вплотную подошел к Полеводе.

— Ты вот что, бригадир, — настойчиво начал он, — собрание можешь созывать, что угодно обсуждать, но к комитету готовься. Ваша бригада будет первой коммунистической на шахте. Понял?

Дмитрий неопределенно кивнул головой и вышел.

…После появления статьи в газете минуло два дня. Это время бригада была в центре внимания всей шахты. Дмитрий чувствовал себя неловко, когда его поздравляли, будто воспользовался чужой славой. Но уже на второй день волна поздравлений спала. Казалось, все вдруг забыли о статье, и только Колокольников при встрече сухо спрашивал:

— Ну, что, бригадир, созывал собрание?

— Успеется, — уклончиво отвечал Дмитрий.

Все это время он думал над тем, как лучше провести собрание. В основном газета правильно похвалила бригаду, все в ней трудятся, пожалуй, не хуже, а лучше других. И все же, несмотря на это, ее еще рано называть коммунистической. В газете неверно написано, что все члены бригады и на работе, и в быту служат примером для других…

Как-то Полевода поделился своими мыслями с Прудником.

Тот, внимательно выслушав, с улыбкой взглянул на него.

— Ты что, славы испугался?

Дмитрий обиделся:

— Я вполне серьезно, как к другу, а ты… — и хотел уже уйти.

Павлик остановил его.

— Шуток не понимаешь? — Помолчав, примирительно спросил: — Ну что, остыл? Тогда слушай: в статье нас действительно перехвалили. А что, если все то доброе, чего у нас, по сути, еще нет, а газета нам приписала, мы примем как аванс?..