Ешь правильно, беги быстро. Правила жизни сверхмарафонца
Шрифт:
«Я теперь бегаю после заката солнца, – говорит он. – Я и без того целый день работаю в пекле (укладчиком асфальта), так что после работы хочу просто немного размяться».
Великая Энн Трейсон, четырнадцать раз побеждавшая в забеге Western States и чуть было не обогнавшая тараумара в знаменитом забеге Leadville 100 в 1994-м (индейцы тогда дали ей прозвище Бруджа – Ведьма), со временем стала регулярно получать беговые травмы и, хотя не бросила окончательно бегать, уже несколько лет не участвует в сверхмарафонах. Она с сожалением рассказывала в одном из интервью: «Мне так хочется просто бегать каждый день. Я раньше не ценила эту возможность, воспринимала ее как данность. Конечно, понимала, что со временем буду бегать медленнее, но не знала, что это будет так скоро».
Летом 2007-го мы с Кайлом Скаггсом бегали по горам Сан-Хуана. Затем Кайл отправился в Силвертон на забег Hardrock 100. И установил новый суточный и общий рекорд трассы, скинув с прежнего лучшего времени три часа. А еще установил рекорды скорости на Wasatch Front 100, забежав на гору Рейнер по тропе Wonderland Trail, и рекорд на тропе Гранд-Каньона «От края до края».
А в возрасте 24 лет он бросил бегать. Теперь выращивает экологически чистые овощи на своей ферме в Нью-Мексико. Он не участвует в соревнованиях с 2008 года.
Неужели и я достиг своего предела?
Я всегда внимательно относился к тому, чтобы достаточно отдыхать, и если чувствовал, что это нужно моему телу, делал это осознанно. Неужели синдром выгорания или явно выраженное удовольствие от воздержания от бега – это неизбежная цена за мои чрезмерно интенсивные тренировки? И можно ли было достичь успеха без этой интенсивности? Неужели я сам себе врал, считая, что умею поддерживать свою жизнь в гармонии?
Дженни посоветовала отвлечься, переосмыслить недавние события где-нибудь в удаленном тихом месте. Через неделю после смерти моей матери мы отправились в шестичасовую поездку в Йосемити.
Мы провели три дня в гостях у Дина.
Я видел, как в нем гармонично сочетаются инь и ян. В его движениях, когда он балансировал на канате или карабкался без страховки по гранитной стене, проявлялись исключительные чуткость и мягкость. Казалось, он сливается с камнем и небом, улавливает потоки воздуха, невидимые для окружающих, и поддается им. В то же время он карабкался ввысь яростно, мощно, тренировался с особой интенсивностью. Именно в этом проявлялась сила его сознания, способная преодолеть любые страхи.
Дин развелся в 2010-м, через восемь лет супружеской жизни. Это нас тоже сближало. И мы были приблизительно одного возраста. Как и я, Дин был на пике физического развития. Ему было тридцать восемь, он тоже поговаривал о «поколении молодых и зеленых», наивно-бесстрашных, с гуттаперчевыми связками. Он называл этих скалолазов «обезьянками» – казалось, что им все давалось очень легко. Мне нравилось, как он воспринимал этот период в своей жизни. Дин обитал в домике в Йосемити на пару с маленьким псом Виспером. Это была уединенная, минималистская жизнь на природе.
Мы говорили о правильном питании, о смерти моей матери и смерти его отца, случившейся пару лет назад. Он рассказал, что однажды во время двадцатичасового восхождения на одну из скал впал в такой транс, что, как уверял, слышал радиоволны. Мы говорили о Боге, о современных технологиях и их недостатках, о том, что для того, чтобы побеждать, нужно понять, что победа совершенно не важна.
Я сам себе не поверил, когда добрался до сосны, к которой был привязан другой конец каната. Я был уверен, что упаду.
– Шаг за шагом, шаг за шагом, – говорил мне Дин, пока я раскачивался, пытаясь сохранить баланс, – осознанно оставайся в настоящем моменте.
Если вы бегаете на сверхмарафонские дистанции и день за днем проводите по нескольку часов в малонаселенных районах, бег может навеять ощущение одиночества. Между тем наилучшие, наиболее яркие моменты в моей жизни связаны со встречами с людьми, с тем, что нас объединяет. И не обязательно бегать на сверхмарафонские дистанции, чтобы разделить радость бега с другими. Попробуйте хотя бы иногда побегать вместе с другом. Или в беговой группе, беговом клубе. Запишитесь на пяти– или десятикилометровый забег. Попробуйте что-то сделать для самого бега, что-то связанное с ним. Например, поработайте добровольцем на финише или на станции поддержки или вместе с другими добровольцами отправьтесь на прочистку беговой тропы. Я этим иногда занимался. Это замечательный способ принять участие в жизни бегового сообщества, способ отплатить добром виду спорта за то многое, что он дает бегунам. Бег может быть и одиночным видом спорта, а может и свести вас с совершенно потрясающими людьми.
Тараумара едят эту фасоль с кукурузными лепешками тортильяс. В упомянутом мной 30-мильном забеге в Медном каньоне у них были как раз эти лепешки, они ими подкреплялись и до, и после, и во время забега. Дома я ем такую фасоль со свежеиспеченными лепешками тортильяс в качестве закуски или с тарелкой риса с перцем чили, гуакамоле, сальсой – получается очень сытно. Если фасоль остается, ее можно замораживать и разогревать на обед или ужин.
Ингредиенты:
3 чашки сухой фасоли пинто (бледно-розовой)
1 средняя луковица, мелко пошинковать
2–3 зубчика чеснока, мелко пошинковать
полоска сушеных водорослей комбу (морской капусты) сантиметра 4 длиной (по желанию)
1–2 сушеных перца чипотле или консервированные перцы чипотле, по вкусу
1 ст. л. сушеного молотого перца чили
2 ч. л. сушеной травы эпазот
1 ст. л. оливкового масла
1,5 ч. л. соли
Замочите фасоль в воде на 8 часов или на ночь. Слейте воду, промойте фасоль, переложите в кастрюлю. Добавьте лук, чеснок, водоросли, перцы, специи. Залейте водой, чтобы она покрыла фасоль примерно на 3 см. Доведите до кипения, варите на медленном огне приблизительно час или до тех пор, пока фасоль не разварится и не станет мягкой.
Слейте оставшуюся жидкость, оставив 4 чашки фасолевого бульона для дальнейшего использования.
Выньте водоросли, перцы (или для более острого вкуса можете перцы оставить). Остудите фасоль в течение примерно 15 минут, затем поместите в кухонный комбайн, добавьте фасолевого бульона и смешайте до пастообразного состояния. Бульон добавляйте до получения желаемой консистенции.
Переложите фасоль обратно в кастрюлю, добавьте оливковое масло, соль. Тушите на медленном огне еще около 20 минут, регулярно помешивая.
Подавайте в теплом виде.
Фасоль может храниться в холодильнике дней пять или шесть, а если заморозить – то и пару месяцев.
Если намазать такую фасоль на лепешки, получится легкая закуска. Лепешки можно немного подогреть в духовке, добавить сверху «сырную пасту» (см. рецепт выше), сальсу или любой острый соус.
Получается 7 чашек, или 8–10 порций фасоли.
Примечание. Пряная трава эпазот помогает улучшить пищеварение и придает блюду приятный вкус. Эту пряность можно найти в магазинах и супермаркетах, торгующих мексиканскими продуктами. Эпазот также можно заменить парой столовых ложек мелко нашинкованной кинзы, добавив ее непосредственно перед подачей фасоли.
21. Возвращение к себе
Тропа Тонто, Большой каньон, 2010
Пусть красотой, которую мы любим, будет исполнено то, что мы делаем.
В этом прохладном, тихом месте, в полумраке, напоминающем полумрак старого собора, хотелось остановиться. Тихо падал пушистый снег. За свою беговую карьеру я часто бывал в таких местах. В этот раз я решил послушаться внутреннего голоса. Чего я достиг за двадцать лет бега на серьезном уровне, спустя почти двенадцать лет после первого забега на Western States, всю жизнь следуя принципу «Надо – значит надо»? Я не смог сохранить семью. Я продолжал делать то, что, как мне казалось, никогда больше делать не буду. Мы поссорились с Дасти. Дэйв Терри покончил жизнь самоубийством. Мама умерла. Я мог и дальше продолжать делать все это, но какой смысл?
В тот день я не рассчитал запас еды, ее у меня уже не оставалось. Батарейки налобного фонарика садились, он еле светил. До ближайшего телефона или дороги оставалось миль 50. На часах было два ночи, и я понимал, что остановка чревата неприятностями. Но мне было на все наплевать.
К тому моменту я бежал уже 20 часов. Подо мной простиралась бездонная пропасть. Надо мной – черный купол неба в созвездиях. Справа – отвесная стена, в которой было небольшое углубление, казавшееся почти идеальным укрытием от темноты и холода. Можно было бы здесь прилечь, отдохнуть, дождаться рассвета, который обнажит заросли кустарников и кактусов вокруг, столь знакомые мне своими очертаниями. Я бы отдохнул, согрелся и мог бежать, продолжая делать то, что делал всю жизнь.
– Дурная идея, парень. Холодно. Если приляжешь, не встанешь. Если сейчас остановиться, то это может быть насовсем.
Сколько раз кто-нибудь подбадривал меня в пути? Сколько раз приказывал продолжать движение тогда, когда мне казалось, что больше не могу, а он (или она) думал иначе?
– Давай, вперед. Еще парочку часов побегать – и рассвет.
Еще один дружеский совет, более разумный. Но я так устал! Свет запасного фонарика, точнее маленькой тусклой лампочки от брелока, действовал убаюкивающе. Очень хотелось прилечь и расслабиться. Дать усталым мышцам отдых на мягком песке. Да и место было подходящим. Хотелось остановиться.
Этот забег, свободный, не ограниченный временем и скоростью, я задумал в память о матери, да и просто хотелось вспомнить, как мы с Дасти бегали по звериным лесным тропам еще в те времена, когда я не стремился получить призовые пряжки или спонсорскую поддержку. Я поинтересовался у моего приятеля Джо, двадцативосьмилетнего бегуна, побежит ли он со мной на 90 миль в Большом каньоне по тропе Тонто без чьей-либо поддержки. На тот момент никому еще не удавалось пробежать без станций помощи всю дистанцию с необходимой едой и водой за плечами. Я уже лет десять находился под впечатлением от истории, описанной в книгах «Дикий бег» [23] Джона Аннерино и «Человек, прошедший сквозь время» [24] Колина Флетчера. С Джо я познакомился год назад, он бегал быстро и отличался особенной жаждой приключений. А самое главное, я чувствовал, что он поймет, зачем я это затеваю. Пару лет назад он тоже побывал в Медном каньоне, бегал с тараумара (и выиграл в том забеге).
23
John Annerino. The Running Wild.
24
Colin Fletcher. The Man Who Walked Through Time.