Чтение онлайн

— Будем надеяться, — вздохнула Леонарда. — Что-то такое я чувствую… доброжелательное. Не человек, нет.

— А что?

— Не знаю. Ложитесь-ка спать, поздно уже.

— А ты?

— А я покараулю.

— Железная женщина, — пробормотал Глувилл.

Ночью Робер проснулся от того, что его осторожно трогали за руку.

— Что? Бубудуски?

— Нет, — прошептала Зоя. — Гораздо интереснее! Папа, посмотри-ка вон туда.

Метрах в пятидесяти ниже их жалкого лагеря, на лужайке, залитой мерцающим светом Олны, стояли две фигуры, — Леонарда и еще кто-то очень высокий. С голыми длинными ногами и кучей перьев вместо туловища. Из этой кучи, как из ожерелья, торчала тонкая шея, заканчивающаяся непропорционально малой головой с огромными глазищами.

— Бог ты мой, — тихо сказал Робер. — Да это же самый настоящий страус! И как его угораздило забраться в наши широты?

Тем временем Леонарда протянула страусу ладонь. Птица наклонила голову набок. Потом спокойно склевала какое-то угощение.

Зоя покачала головой.

— Маму всегда обожали самые разные животные. Но чтобы так… Да если бы это увидели дикие сострадарии, они бы ее сожгли!

— Да, — усмехнулся Робер. — Скорее всего.

— Ох, пап, извини, — сказала Зоя и закашлялась.

— Ничего, — сказал Робер. — Все мы тут сострадарии не по своей воле.

Леонарда и страус одновременно повернули головы.

— Испугались? — весело спросила обратья-аббатиса. — Очень зря. У нас появился новый друг. Вот, познакомьтесь! Я назвала его Птирой.

Птира, однако, знакомиться не спешил. И даже на всякий случай отошел подальше.

— Поразительно, — сказал Робер. — А ведь он не каждого к себе подпустит… Лео, в такие случайности я не верю!

— Может, ты и прав.

— И как все это расценить?

— Лучше всего расценить это как сигнал к пробуждению. Судя по твоей карте, сухого пути осталось совсем мало, меньше, чем на один день. Нам предстоит обследовать каждый ручей и даже сухие расселины. Сегодня нам обязательно надо выбраться на плато. Иначе будет худо… Давайте выйдем пораньше?

— Мама, но ты же совсем не спала!

— Ничего, подремлю во время первой же вашей разведки. Начинайте будить Гастона. Данный процесс обычно занимает некоторое время…

Этот последний день выдался очень ясным. В безоблачном небе курлыкали косяки журавлей. От разогревшихся скал веяло прощальным теплом лета. Лошадей донимали оводы, а вот разомлевшие люди ни на каких насекомых внимания не обращали, дремали прямо в седлах.

Болото то подступало к самому подножью Тиртана, то несколько отдалялось, словно собираясь с силами. Край плоскогорья тоже имел неровные, причудливо изрезанные очертания, напоминающие каменные когти, которыми Тиртан тянулся к далекому Огахангу.

Между этими обрывистыми выступами скал текли многочисленные ручьи, но по-прежнему ни по одному из них подняться не удавалось. Путь преграждали то чрезмерно крутые сбросы с водопадами, то, как это уже случалось не раз, стены ущелья попросту смыкались, а иногда русло заканчивалось либо тупиковым гротом, либо узкой щелью. На берегах таких ручьев часто попадались медвежьи следы и поэтому приходилось передвигаться осторожно.

После полудня впервые встретилось место, где болото наконец вплотную подобралось к скале. Здесь было еще неглубоко и не очень топко, поэтому лошади прошли без особых затруднений. Но уже к вечеру положение стало совсем плохим.

— Тупик, — сказал Глувилл.

Узкая полоса щебеночной осыпи упиралась в бок огромного утеса. Ниже к скале примыкала самая настоящая топь, из которой лишь кое-где торчали кочки.

Беглецы остановились.

Было еще не поздно. На западе, над синей полоской Рудных гор, висел Эпс. Погоня пока не появилась, но это могло случиться в любой момент.

Робер слез с седла и неловко, одной рукой принялся отвязывать заранее припасенный шест.

— Ну, чего сидим? — спокойно спросил он. — До темноты нужно во что бы то ни стало обогнуть скалу.

— Как мы это сделаем, Роби? — спросила Леонарда.

— Обвяжемся веревкой. Я пойду первым и буду нащупывать дорогу. За мной пойдет Гастон. Как только я оступлюсь, он меня вытащит. Вот и все. С собой надо взять только самое необходимое, поскольку лошадей придется оставить.

Глувилл почесал заросший недельной щетиной подбородок и с сомнением оглядел зыбкую поверхность.

— Очень рискованно, — сказал он.

— А другие идеи есть?

Других идей не нашлось. Зато случилась полная неожиданность. Страус, весь день топавший в некотором отдалении от отряда, вдруг спокойно обошел людей и ступил в болото. Потом повернул голову и издал противный крик.

— Ох, спасибо тебе, Птирушка, — сказала Леонарда. — Так вот зачем ты послан…

Поздним утром, сразу после изысканного завтрака в постели, померанскую гостью посетила целая делегация фрейлин. Кланяясь, сияя улыбками, они передали всемилостивейшее предложение принять ванны в королевском бальнеарии.

Будучи демократически воспитанной, но все ж таки принцессой, Камея прекрасно знала, что от предложения коронованной особы не отказываются. Поэтому сразу согласилась, поблагодарила и поняла, что разговор с доном Амедео и лордом Саймоном в ближайшее время не состоится. Она все больше ощущала себя игрушкой в весьма умелых руках, однако кое-что попыталась предпринять.

— Сударыни, не могу ли я позвать моих подруг?

Камея надеялась, что своей просьбой она выиграет некоторое время, необходимое для согласования вопроса с королевой. Увы, ее шаги были просчитаны заранее.

— Купальные халаты герцогине де Сентубал и леди Бервик уже доставлены, ваше высочество, — продолжая улыбаться, сказала старшая из дам.

Видимо, в Карлеизе сочли, что отказ в такой просьбе несовместим с гостеприимством, а юные подруги вряд ли помогут принцессе стоящим советом. Как бы там ни было, Камея, Инджин и Изольда вновь оказались вместе.

В сопровождении фрейлин они по длинной галерее достигли южной части замка. Здесь вековые стены Карлеиза прочно срастались с боком соседней горы.

По высеченным в скале ступеням Камея и ее спутницы поднялись в обширный грот. И без того немалое пространство здесь увеличивал пристроенный к выходу павильон. Это и был знаменитый королевский бальнеарий.

— Что и говорить, монархический строй имеет весьма милые стороны, — промурлыкала герцогиня де Сентубал.

— Да, да, да, — согласилась леди Бервик. — Вот только не для всех.

— Ох, да забудь ты о социальной справедливости, революционерка. Хотя бы в бане!