Чтение онлайн

Дверца кареты раскрылась, из нее выскочил Прошка. Следом выбрался хмурый мужчина со следами эполет на плечах. Руки у него почему-то были связаны за спиной.

Прошка постучал в калитку. Скоро там открылось окошечко с толстогубой, что-то жующей физиономией.

— Ах, да кого ж это я лицезрею! — радостно изумился Прошка. — Никак, обрат Сибодема?

— Собственной персоной. Ну, чего надо?

— Нам — ничего. Совсем наоборот, это мы вам кое-что привезли.

— Нам?

— Вам. Их милость барон шлет его обрату проконшессу подарочек.

— Подарочек?

— Ну, по поводу предстоящего праздника Пресветлой Ночи, наверное.

— Большой? — подозрительно спросил обрат Сибодема.

— О! В твое окошечко не пролезет. Фунтов этак на двести тянет.

Сибодема заинтересовался.

— Ну да! На двести фунтов? Где?

— Да вот же оно, — Прошка подтолкнул связанного офицера. — Перед тобой стоит.

— Не пойму, — после основательного раздумья сообщил обрат Сибодема.

— Да, это с тобой бывает, — участливо сказал Прошка. — Но дело и впрямь необычное. Видишь ли, вот этот капитан чего-то перепутал: присягу принес курфюрсту, а служил базилевсу.

— Зачем? — спросил обрат Сибодема.

— Сам не знаю, — расхохотался Прошка. — По глупости, наверное. Но нам чужого добра не надобно, возвращаем владельцу.

— Базилевсу, что ли?

— Да нет, думаю, что люминесценцию.

— А, это правильно. А чего же он хмурый такой?

— Видишь ли, бывший капитан в померанскую тюрьму просился, только курфюрст отказал. Поезжай, говорит, полюбуйся на тех, кому служил.

— Стало быть, капитан и есть подарок?

— Разве не похож? Глянь, у него даже руки бантиком завязаны.

— Ты смотри, правда. Ладно, пойду доложу его просветлелости.

— Доложи, доложи. Да, еще и приглашение передай.

— Куда приглашение-то?

— На свадьбу господина барона.

— Их милость женятся? Как это?

— Самым натуральным образом.

— А на ком?

— Да на боярышне Стоеросовой. Алене Павловне.

Обрат Сибодема с облегчением перекрестился.

— Уж эта у него шпагу отберет, — убежденно заявил он.

— Конечно! В постели не шпага нужна, — захохотал Прошка.

Сибодема неожиданно все понял.

— Бесстыдник, — сказал он, густо краснея.

— Эй, бубудуск! Да ты, оказывается, знаешь, откуда дети-то берутся, а, старый греховодник?

— Тьфу!

Обрат Сибодема испуганно захлопнул окошечко.

Впрочем, вернулся он довольно скоро, причем не один. Его сопровождали два сотоварища, которые молча и умело развязали руки подаренному капитану. Один из обратьев, — лысый, тощий, длинный, со злым и желтым лицом, пролаял:

— Его просветлелость проконшесс Гийо. Велели передать. Что с удовольствием. Выразят соболезнования.

— Кому это?

— Фрау Обенаус.

— Чего ради?

— По поводу близкой кончины ее брата.

Злой бубудуск повернулся спиной и бросил через плечо:

— Оч-чень близкой кончины!

Калитка захлопнулась. Прошка прослушал скрежет, стук, звяканье и лязганье запоров. Потом опомнился, метнулся к карете, вскочил на подножку.

— Гони, Ермилыч!

Унзиболану де Фридо-Браншу в жизни везло не слишком. Проплавав больше двадцати лет, он командовал самым слабым фрегатом Пресветлой Покаяны.

Реально этот так называемый фрегат не превосходил померанские корветы последней серии. Тем не менее в официальных списках флота базилевса-императора «Дюбрикано» черным по белому числился фрегатом. Соответственно его командиру полагался чин кавторанга. Но де Фридо-Бранша уже шестой год держали в третьем ранге без внятных объяснений. И вовсе не потому, что он был плохим моряком. Напротив, Унзиболан де Фридо-Бранш проявил себя с самой лучшей стороны в нескольких морских сражениях.

Однажды, будучи старшим офицером корвета «Чейро», он заменил раненого капитана, подавил вспыхнувшую было панику, а потом взял на абордаж хорошо вооруженный гукор мятежного магрибского паши. При этом собственноручно зарубил четырех мамелюков. А во время последней альбанской войны «Чейро» под его командой больше трех часов один на один держался против пятидесятипушечного фрегата. Унзиболан получил ранение, его корабль потерял грот-мачту, имел две сотни пробоин, но из боя не вышел. Так что дело было не в отсутствии необходимых качеств, в другом. Конкретно — в наличии приставки «де» перед фамилией «Фридо-Бранш».

Неприязненное отношение сострадариев к дворянству имело прочные корни. Во времена возникновения ордена, откровения святого Пампуаса, его основателя, среди образованной части общества вызывали лишь высокомерное пренебрежение. И то — в лучшем случае. Так что при своей земной жизни Великий Корзин-из-Бубудусы находил поддержку только снизу. Сторонников он привлекал не столько силой идей, сколько умело играя на извечной враждебности бедных к богатым.

В результате Орден пополнялся невежественными, озлобленными и мстительными людьми, из которых легко получались фанатики. А поскольку бороться за власть им приходилось главным образом с аристократией, и Орден в целом, и его карательный корпус бубудусков весьма недружелюбно относились к дворянскому сословию.