Чтение онлайн

Эскадрилья била из тридцати пяти пулеметов. На малой высоте полета эффективность огня была исключительно высокой. Немецких зенитчиков на некоторое время удалось парализовать. Они бросали пулеметы и орудия, пытаясь спастись бегством. Огонь фашистов ослабел, стал торопливым и неточным. А наша группа шла в плотном строю на боевом курсе. Открылись бомбовые люки. Аэрофотоаппараты зафиксировали прямые попадания.

Эскадрилья тем временем круто разворачивалась за ведущим.

Через два часа полк снова нанес удар по переправе и скоплению вражеских войск на берегах Сейма. В этот раз первую девятку вел майор Рассказов, слева от него шел комиссар Козявин, справа — я, вторую девятку возглавлял майор Хардин.

Эскадрильи вышли на цель внезапно, на бреющем полете и бомбы замедленного действия сбросили с малой высоты. Все машины полка вернулись на свой аэродром невредимыми.

В полночь 9 сентября, сделав по два-три вылета, мы ехали в деревню, чтобы немного отдохнуть и собрать личные вещи. Завтра, после очередного вылета, нам предстояло перебазироваться на другой аэродром. Наземный эшелон под руководством инженера полка Поповиченко уже приготовился к дальнему переезду в район Зеньково.

Утром, перед восходом солнца, мы прибыли на аэродром. Самолеты стояли открытыми. Чистые, заплатанные, готовые взвиться в небо.

— Товарищ командир, самолет к вылету готов, — доложил техник-лейтенант Стрельцов.

— Запускай моторы и жди нас здесь. Упакуй все как положено, чтобы не терять времени при погрузке.

— Слушаюсь! — радостно блеснул глазами техник и побежал к самолету.

— Куда пойдем, командир? — спросил Николаев, разворачивая карту.

— Как указано в задании, — ответил я, разглядывая на карте район действий. — Будем искать и бомбить врага в полосе между Десной и железной дорогой Нежин — Конотоп.

— Давайте пройдем вот здесь, — водя карандашом севернее железной дороги, предложил Николаев.

Я согласился и предупредил, что патроны надо расходовать бережно. [42]

Мягко зарокотали моторы.

Под нами дымилась широкая степь, по дорогам проносились отдельные машины, мотоциклы, тащились повозки, шагали небольшие группы людей.

— Куда же делись войска? — спросил я штурмана.

— По-моему, основные силы немцев продвинулись дальше к югу, — высказал предположение штурман и предложил: — Давай-ка пройдемся туда.

Мы пересекли железную дорогу Бахмач — Конотоп. За Ромнами настигли колонну мотопехоты. Сбросили сериями десять стокилограммовых бомб. Пехота, как горох, посыпалась с машин, разбегаясь по полю. А через несколько минут прямо перед нами повис, распластавшись, как жаба, аэростат с черными крестами. Под ним болталась примитивная открытая корзина, в которой находились два захваченных врасплох гитлеровца.

Николаев длинными очередями спаренных пулеметов сначала ударил по гондоле, а затем по аэростату. Вспоротая пулями, вспыхнула оболочка баллона и вместе с гондолой горящими лохмотьями полетела к земле.

— Кор-р-ректировщик! Паскуда! — крикнул штурман. — Туда ему и дорога.

Внизу шел бой. В разрывах дымилась земля.

Далеко позади осталось поле сражения, промелькнули широкие нивы, леса. Впереди показался наш аэродром. Выпустив шасси, я с ходу произвел посадку и, сбросив в кабине парашют, скатился по крылу на землю. Там стоял только техник Стрельцов. Я распорядился, чтобы загружали самолет, а сам побежал в столовую.

В столовой на ходу перекусывали летчики-истребители. Я подошел к одиноко сидевшему лейтенанту, спросил, куда подевались официантки.

— Да тут нет никого с самого утра. Все ушли. И правильно сделали. А ты бомбардировщик? — спросил лейтенант.

— Да.

— Если у тебя есть самолет, давай жми отсюда, и немедленно. Наши сейчас улетают, а я остаюсь, — грустно произнес лейтенант. — У меня нет машины, подожгли, сволочи, прямо над аэродромом.

Мне стало жаль лейтенанта, предложил захватить его с собой.

— Нет, дружище, — решительно сказал он, выбираясь из-за стола. — Я здесь не один «безлошадный». И товарищей не брошу. [43]

Пожав лейтенанту руку, я побежал к самолету. На аэродроме горели неисправные машины, полыхали пламенем бочки с бензином и маслом, трещало и корежилось в огне здание столовой. Мощно взревев моторами, одна за другой стремительно набирали высоту стайки истребителей.

Прощай, киевская земля! Мы все к тебе скоро вернемся!..

Относительное затишье

Утром 19 сентября прибыла основная часть наземного эшелона нашего полка.

— Особых приключений в дороге не было, — докладывал инженер Поповиченко командиру полка. — Пришлось обходить заставы, населенные пункты, занятые немцами, даже строить переправы через речушки. Были короткие стычки с фашистскими разведчиками. Но все обошлось благополучно. Сумской с шофером остался у неисправной машины. Они должны скоро появиться...

Незаметно наступила осень с дождями, туманами, холодными ветрами. Наш полк вынужден был перелететь дальше на восток, в район Воронежа. К этому времени линия фронта на юго-западном направлении стабилизировалась и к началу ноября проходила через Ливны, Тим, восточнее Купянска, Красного Лимана и далее на юг. Наступило относительное затишье. Летали мало — мешала непогода. За октябрь и ноябрь каждый летчик сделал не более двадцати вылетов. Личный состав полка получил возможность привести себя в порядок и по-настоящему отоспаться.

В общежитии появился старенький патефон. В длинные осенние вечера частенько рассказывали то, что знали из прочитанного. Особенно интересовали всех героические дела советских летчиков, боровшихся в гражданскую войну против Деникина, Колчака, Врангеля, басмачей...

Однажды, помогая технику Стрельцову, я спросил, почему в последнее время стало часто барахлить зажигание.

— Моторы сильно поизносились, — ответил он. — Забрызгиваются свечи. Образуется плотный нагар, магнето начинает работать с напряжением, получается неполное сгорание в цилиндрах, отсюда хлопки, тряска моторов.

Поговорили и взялись за дело. Проверили и установили одно магнето, принялись за другое. Но в это время слабо моросивший дождь перешел в ливень. [44]

— Давай в кабину, — крикнул я Стрельцову, быстро взбираясь на крыло. Он так же проворно очутился в кабине штурмана. В машине было сухо и тепло. Тут-то и поведал мне авиатехник свою заветную мечту — стать истребителем. Я пообещал передать его рапорт командиру полка...

В один из особенно ненастных дней в полк возвратился шофер машины, на которой перебазировался Сумской. Шофер прибыл из госпиталя, где лечился после ранения, полученного в неравной стычке с гитлеровцами, во время которой погиб Володя Сумской...