Эскапизм
Шрифт:
XXI. Страх, что «иду по улице — никого не трогаю и тут ко мне двое…»
XXII. И тогда придется доказывать себе свою смелость.
XXIII. Страх внезапно разбогатеть, или бесстыдно обнищать. Два зла.
XXIV. Страх дожить до мафусаиловых лет и очутиться в доме престарелых близ местечка Большое Гнилище. Сидеть на табурете, в чистенькой, стираной рубашке и ловить правила поведения из ртов несусветной швали.
XXV. Шаркать опухшими ногами. Дивиться обыденных предметов.
XXVI. И каждая ночь — это «Ночь Живых Мертвецов». Часть первая, часть вторая, часть третья — сколько еще частей?
XXVII. Страх того факта, что многие действительно «заодно» и наигранная отчужденность может перерасти в сплоченность в любую трудную минуту.
XXVIII. И от «мы вместе» мне не спрятаться.
XXIX. На Дальнем востоке живут северные пищухи.
XXX. Все лето пищуха тащит траву себе в нору. Метр сухой травы чтобы перезимовать.
XXXI. Я хочу стать пищухой. Я могу лишь тупо собирать траву и волноваться, но зато когда придет зима — я останусь один.
XXXII. Когда говорят: «Жизнь тяжела и надо бороться», мне становится стыдно и тошно, как начинающей вокзальной шлюшке, которую застигли за неумелым актом сосания и крикнули ей: «Да как же так можно?!»
XXXIII. В компьютерной игре Doom есть уровни сложности. Я не хочу жить на nightmare. Я хочу жить на easy. Стрелять и знать, что всегда попаду. Это возможно и в жизни, но многие не хотят.
XXXIV. Так и знал, что не захотите. В таком случае я:
XXXV. Закупорю нору, доползу до камеры «главного сна». Зажгу на стене светлячков, которых принес еще летом.
XXXVI. И буду спать в зеленоватом полумраке, положив побоявшуюся сдохнуть голову между двух подушек из ягеля.
март 2010