Чтение онлайн

На свадьбу зулусская невеста жалует с коротким копьем в руках. Но не для боя. Копье — символ девственности. Был, однако, случай, когда две дружественные семьи подрались, и разъяренная невеста пустила в ход «символ девственности». Сыр-бор разгорелся после того как обнаружилось, что молодая была… на сносях. По обычаю, на семью до свадьбы забеременевшей девушки налагается штраф, а размер лоболы, к радости жениха и его семьи, снижается. Впрочем, в районе озера Чад такой сюрприз даже обрадует семью мужа, ибо тем самым подтверждается плодовитость девушки, ее способность рожать детей, а для африканца продление рода — наивысший критерий удачного брака.

Девичья скромность и стыдливость подчас понимается в Черной Африке иначе, чем в Европе. Девушка в Зимбабве, Чаде, Камеруне или в других странах старается блюсти свою репутацию, чтобы молва не назвала ее «невестой с двумя передниками» (ненадежной подружкой, тщательно скрывающей свой грех). Проезжая мимо дальней деревеньки, мне не раз приходилось видеть обнаженных девиц, которые, смущаясь, прикрывали ладошками рот, а не то, что прикрывают у нас. «Честной девушке передник не нужен, ей нечего скрывать постыдного», — говорят старейшины.

Вождь зимбабвийского племени джиндви Зимунья не так давно своим указом запретил девушкам носить одежду, поскольку та акцентирует внимание на «наиболее соблазнительных частях тела». «Женская плоть драгоценна, — заявил он. — Неопытные же девушки часто нарушают наши традиционные табу, сбивая с толку слабых духом мужчин, мысли которых должны быть целиком поглощены работой. У нас есть заповедь. «Живущие в одной деревне ягодицы не прикрывают».

Быт африканцев продуман до мелочей соответственно условиям природы, ритму труда и досугу людей. Едва приехав на Мадагаскар, я обратил внимание на то, что в здешних домах довольно много паутины. Уборщица российского представительства всячески избегала сметать паучьи тенета. В то памятное утро у меня не клеилось дело, и я в который раз заворчал на нее:

— Моник, мы скоро зарастем паутиной.

— Во всяком уважающем себя доме должна быть паутина, — горячо возразила она, не вдаваясь в подробности.

Потом я уяснил себе, что нарушал местную традицию. Оказывается, уборка помещений — целый ритуал, который исполняют в основном женщины. Согласно поверьям, подметать с юга на север (с севера пришли предки) равносильно потере крупной суммы денег. Наводить порядок к концу дня значит тревожить дух предков; подметать истрепанным веником или мыть пол старой тряпкой — навлечь на дом беду. Не рекомендуется убирать помещение в бурю или ронять метлу. Удаление же паутины может накликать чью-то неприязнь и даже ненависть.

Однако самое прозаическое объяснение в том, «то паутина — средство борьбы с комарами, разносчиками тропической малярии. В 1897 году священник Камабуэ решил производить в коммерческих целях ткань нежно-золотистого цвета из паутины по старому методу народности сакалава. Его помощники наловили в окрестностях Антананариву 30 тысяч пауков нефила мадагас-кариенсис. Вскоре после этого в городе вспыхнула эпидемия малярии.

Необъяснимых обычаев не бывает при всей их загадочности. Особое место в африканском быту занимают два антипода — петух и сова. Петух — птица надежды, хотя и не был допущен в высший пантеон земных существ, а рассматривался как спутник, помощник человека. У манде он символизирует день, свет. Его крик облегчает душу после долгой, мрачной, овеянной страхами ночи. Петух как бы изгоняет темных злых духов.

Угандийские луо с почитанием относятся к вещей птице. Считают, что, поскольку эта птица живет среди людей, все в доме — и хорошее, и дурное — сразу становится ей известно. Народ верит, что именно это знание дурного и хорошего определяет ее цвет. Если петух белого цвета, то он ведает обо всем хорошем и дурном, что есть в доме или должно случиться. По поверьям, эти знания запечатлены в его внутренностях. Белая птица — петух либо курица — это хранительница жилища. Что касается черного петуха, то он, как считается, находится только в курсе проделок дурного джока (духа) и никогда не интересуется общим положением дел в доме.

Своим криком петух предвещал восход солнца, приближение дня. Поскольку его временем был день, от него ждали помощи в избавлении от колдовства. Заирские баконго были убеждены, что достаточно показать ндоки (колдуну) голову петуха — и он испугается. Увидев петушиную голову, он подумает, будто уже близка заря и ему надлежит как можно скорее скрыться.

Сова — птица ночи, тьмы, мифического пространства. Опускаются сумерки, и африканские деревни словно вымирают. Люди прячутся по хижинам, жмутся к очагам, кострам. В этот час из лесных чащ, саванны, из мест, к которым люди не приближаются, вылетают совы. Их рассматривают как пособников колдунов, использующих во вред людям связи с потусторонним миром, а нередко и как самих колдунов, обратившихся в сов. Образ ночной птицы связывается с болезнями, несчастьями, смертью. Их крики навевают чувство тревоги.

Га (народность на побережье Ганы) называют сову «дьявольской птицей, издающей почти человеческие крики». Многие видят в ней ведьму, превратившуюся в зловещее пернатое, верят, что своим уханьем глазастая хищница собирает ведьм на шабаш. В полете совы, подобно ведьмам, якобы испускают мерцающий голубоватый свет. Секрет в том, что они часто живут в дуплах старых гнилых деревьев, чья древесина поражена фосфоресцирующими бактериями. Оказавшись на оперении, бактерии создают тот пугающий ореол.

Иные обычаи кажутся европейцу дикими, однако, если вдуматься, с ними легче существовать в трудных условиях. У озера Казаманс (Сенегал) существовал оригинальный обычай выбора вождя. Когда умирал правитель, старейшины назначали его преемника. Тот поначалу артачился, не соглашался принять высокий пост. В отличие от традиций в «цивилизованном» мире, где в вожди идут охотно и даже навязываются самые серые, ничтожные личности, африканский обычай требует, чтобы после долгих увещеваний кандидат в суверены согласился. Но едва он произносил слово «да», как его тут же… избивали чуть ли не до потери сознания. Лупцевали будущего монарха от души — палками, розгами, кулаками. Если он выживал после такой выволочки, то его со всеми почестями возводили на трон. Вождю отдавали в супруги по выбору любую девушку, до которой дотрагивался его соломенный скипетр.

— Это будет справедливый властелин, он не зазнается, потому что понял, что такое страдание, — удовлетворенно говорили старейшины, еще недавно крепко волтузившие его и подзуживавшие односельчан к тому же.

На Юге Африки у зулусов, коса и бечуана сыздавна бытовал праздник бичевания, напоминавший избиение юношей в Спарте перед алтарем Дианы. Спозаранку мальчики, удостоенные чести участвовать в нем, выстраивались в ряд. Все были раздеты догола, лишь в руках держали подобие сандалий. На них грозно надвигались мужчины деревни с длинными тонкими прутьями из гибкого дерева мортлоа. Они неистово отплясывали, задавая мальчикам каверзные вопросы: «Будете ли вы почитать своих начальников? Старших? Будете ли добросовестно сторожить стада свои?»

И в то время как ребятня утвердительно отвечала на вопросы, взрослые выискивали себе жертвы, нанося им удары прутьями. Мальчики защищали головы сандалиями, и удары обычно приходились в спину. По словам Д. Ливингстона, нередко кровоточащие раны достигали 18 дюймов в длину, и рубцы оставались на всю жизнь. Это избиение младенцев именовалось закаливанием, способствующим физическому воспитанию будущих воинов.

В Сенегале, Нигере или Буркина-Фасо перед соревнованиями по народной борьбе тренер беспощадно хлещет подопечного по ногам ветками дерева зинги. Борец отчаянно прыгает, стараясь увернуться от болезненных ударов. Это своего рода разминка. Молва уверяет, что таким способом спортсмены получают питательные соки зинги, становятся сильнее, смелее, ловчее.