Чтение онлайн

Фантастики в журнале «АИ-Story» печаталось все больше: повести и рассказы Рэя Каммингса, Остина Холла, Виктора Руссо, Мюррея Лейнстера; в 1917 году появился один из самых ярких авторов 10-х — 20-х годов Абрахам Меррит. В 1920 году журналы «Argosy» и «АП-Story» слились в «Argosy All-Story Weekly», тираж которого превышал 500 тысяч экземпляров. В 1919 году возник журнал «The Thril Book», а 1923-м — журнал «Weird Tales»; их можно считать родоначальниками оккультной, мистической фэнтези.

Со второй половины десятых годов «палп-журналы» широкого профиля, публикующие художественную прозу без тематических ограничений, начинают специализироваться — появляются издания, которые отдают свои страницы либо вестернам, либо детективам, историям о морских приключениях или любовным романам (примечательно, что фантастику при этом писали и авторы, более известные своей иной творческой специализацией — в частности, «детективщик» Эд Макбейн). Но журнала фантастики так и не появилось, хотя потребность в нем ощущалась. Рынок был подготовлен для литературы, которая была бы способна совместить описание технических чудес будущего и удивительные приключения в духе Жюля Верна. Возникла «своя» читательская аудитория — получившая техническое образование молодежь. Для нее самой героической, романтической личностью был Инженер.

Не случайно, конечно, что человеком, который основал первый в мире специализированный журнал научной фантастики, стал энергичный и напористый Хьюго Гернсбек, молодой инженер и изобретатель, страстный любитель фантастики, поклонник техники, уверенный в неизбежном наступлении на Земле царства технократии. После уже упоминавшегося выше журнала «Modern Electrics» Гернсбек начал выпускать журнал «Electrical Experimenter», где печатал Рэя Каммингса и Джорджа Ингленда. Гернсбек был человеком предприимчивым, за свою жизнь он основал около пятидесяти разных журналов, но издание одного из них навсегда внесло его имя в историю жанра НФ: это был «Amazing Stories». И дата выхода первого номера — 5 апреля 1926 года — считается днем рождения современной научной фантастики (правда, некоторые исследователи полагают, что самый первый журнал НФ, «Hugin», издавал в 1916–1920 годах в Швеции энтузиаст этой литературы Отто Витт). Во вступительной статье к первому номеру «Amazing Stories» Гернсбек объявил, что собирается печатать в своем журнале только scientifiction — литературу, написанную в традиции Эдгара Аллана По, Жюля Верна и Герберта Уэллса. Девизом журнала стала излюбленная фраза Гернсбека: «Поразительная литература сегодня — здравый факт завтра». Первые три выпуска были посвящены перепечатке классиков, на творчество которых ориентировался Гернсбек. Затем в журнале появились произведения Мюррея Лейнстера, Остина Холла, Гэррета Сервиса, последовали работы авторов, неизвестных до сих пор любителям фантастики: Э. Э. Смита («Дока» Смита), Флетчера Прэтта, Эдмунда Гамильтона, Дона А. Стюарта (псевдоним Джона Кэмпбелла); публиковалась также переводная НФ.

«Amazing Stories» имел оглушительный успех. Журнал начал получать сотни писем — и Гернсбек организовал отдел переписки, ставший своего рода клубом поклонников жанра. Благодаря журналу фэны получили возможность знакомиться друг с другом, что, по сути дела, и послужило «центром кристаллизации» американского фэндома.

Успех журнала не давал покоя конкурентам Гернсбека — в 1929 году в результате «подставки» он был объявлен банкротом, а журнал продан. Неунывающий Гернсбек организовал новый журнал, «Science Wonder Stories», и в редакторском вступлении к первому номеру (вышедшему в том же 1929 году!) употребил термин, ставший отныне обозначением жанра: science fiction. Гернсбек, убежденный, что функция фантастики — прогностическая и образовательная, считал, что она должна создаваться по такому рецепту: 75 % литературы и 25 % науки. Нет, разумеется, необходимости доказывать безжизненность этой схемы, и в истории жанра Гернсбек остался не благодаря, а вопреки ей. По точному замечанию Джеймса Ганна, «До Гернсбека были просто научно-фантастические рассказы. После Гернсбека они стали научно-фантастическим жанром». В 1960 году заслуги Гернсбека были отмечены премией «Хьюго», вручаемой за высшие достижения в области НФ, и названной — редчайший случай в истории литературы! — в его честь.

Лавры Гернсбека, повторим, не давали покоя его конкурентам, и те из них, кто не боялся открытого соперничества, основали в 1930 году журнал «Astounding Stories of Super Science» (платили там лучше, чем у Гернсбека: два цента за слово по одобрению рукописи — вместо половины цента за слово при публикации). Этот — и последующие журналы НФ — строились с ориентацией на периодические издания Гернсбека. Популярность их была высока, и с начала 30-х годов они распространялись в Европе (во многом благодаря влиянию американских НФ журналов в 1934 году возникло первое аналогичное издание в Великобритании, «Scoops») — Американский фэндом — движение клубов любителей фантастики в масштабе страны — складывался в 30-0 годы также под воздействием журналов НФ. Первые фэнзины (сам термин fanzine возник в 1941 году), то есть журналы фэнов, появились в 1930 году. Ими были «The Comet» и «The Planet», а уже в 1937 году была образована первая ассоциация фэнзинов — Fantasy Amateur Press Association. Фэндом — явление беспрецедентное в истории мировой культуры. Нет ни одного другого вида литературы, который, как фантастика, породил бы такое количество организованных — самостоятельно! — читателей. Фэндом, питательный бульон фантастики, дал литературе Айзека Азимова и Рэя Брэдбери, Фредерика Пола и Сирила Корнблата, Джеймса Блиша и Деймона Найта, Роберта Силвербер-га и Харлана Эллисона и многих других.

В фэнзинах сначала печатали все подряд, потом началась специализация. Одни издания уделяли преимущественное внимание критике фантастики, интервью с писателями, биобиблиографическим материалам. Другие сосредоточились только на жизни фэндома; третьи печатали все, что хотели: от теории НФ-жанра до вопросов дрессировки собак. Это были журналы объемом от десяти страниц до сотни, тиражом от 50 до 5000 экземпляров. Фэнзины различались также в соответствии с характером КЛФ: были клубы, объединенные любовью к НФ, другие — лишь к отдельному автору. Существенным фактором развития НФ-журналов в 30-е годы стало и отсутствие интереса у подавляющего большинства книгоиздателей к фантастике. Для того чтобы выпустить книгу, чаще всего требовались усилия читателей-энтузиастов, как, например, это произошло со сборником «Закат пожара» (1934) безвременно скончавшегося Стэнли Вейнбаума — книгу из выходивших в периодике рассказов собрали поклонники этого замечательного писателя, названного Дэймоном Найтом «самым изобретательным после Уэллса фантастом XX века».

К середине 30-х годов начал ощущаться определенный кризис жанра. Авторы «палп-журналов» шли в фантастику не очень охотно: во-первых, в НФ-журналах платили существенно меньше, а во-вторых, печататься в них было не очень престижно. Получался замкнутый круг: редакторы, испытывающие острый недостаток хорошей литературы, были вынуждены довольствоваться авторами «второй свежести», а то и фэнами, начитавшимися фантастики и считающими, что и они «могут не хуже». Номер, составленный из подобных опусов, отпугивал тех, кто хотел и умел писать хорошо. В 20-е годы, кстати сказать, из всех любителей жанра, стремившихся войти в литературу, удача улыбнулась лишь Джеку Уильямсону, напечатавшему свой первый рассказ в девятнадцать лет в «Amazing Stories» у Гернсбека.

В большинстве журналов ощущался перекос в сторону технической фантастики, определенная нормативность тематики. Постоянно варьировалось несколько сюжетных схем — одной из излюбленных была «космическая опера»: битвы галактических империй, похищение прекрасных звездных принцесс и спасение их доблестными героями… Точно так же в ходу было несколько «масок»-персонажей. Одна из них — «безумный ученый» (mad scientist), совершивший эпохальное открытие. Ученый мог быть добрым — тогда в борьбе за его изобретение ему помогали очаровательная дочь и ассистент (или просто отважный и симпатичный молодой человек, нужный, чтобы в финале жениться на дочери ученого). Ученый мог быть злым и лелеять мечту о мировом господстве, в таком случае отважный и симпатичный молодой человек препятствовал злодейским замыслам. Из журнала в журнал, из номера в номер переходили скудно одетые, но крайне добродетельные красотки, мускулистые красавцы с орлиным взором и благородными помыслами, инопланетяне всех видов и расцветок — чаще всего жуткие BEM (Bug Eyed Monsters), жукоглазые чудища, стремившиеся захватить Землю. Традиция изображать этих страшилищ, ставших символом клишированной НФ, пошла с майского номера журнала «Astounding Stories» за 1931 напечатались в американских журналах НФ и англичане. Одним из авторов был Джон Харрис, ставший известным широкой читательской аудитории в 1951 году после выхода его романа «День триффидов», на титуле которого он поставил свой псевдоним Джон Уиндем. Уиндем-Харрис стал, пожалуй, единственным англичанином, который получил литературную награду за публикацию фантастического рассказа в одном из журналов Гернсбека.

Кризис журнальной фантастики усугублялся масштабным экономическим кризисом, охватившим Америку в 30-е годы. И символично, что выход страны из экономической катастрофы в конце десятилетия совпал с преодолением кризиса фантастики. Это произошло следующим образом. В 1937 году владельцы журнала «Astounding Stories» (вскоре он стал называться «Astounding Science Fiction») предложили пост главного редактора молодому, но уже весьма известному писателю Джону Кэмпбеллу (он печатался под псевдонимом Дон А. Стюарт). Кэмпбелл принял предложение и оставался на посту главного редактора вплоть до смерти в 1971 году. При нем журнал стал самым интересным и читаемым НФ-изданием в Америке — наибольшая популярность пришлась на 1938–1950 годы, которые принято называть «эрой Эстаундинга».

Кэмпбелл построил издательскую политику на отказе от штампов и клише фантастики. От авторов он требовал сочетания строгости научной гипотезы со смелым полетом фантазии, причем научность фантастики понималась им не как пунктуальное следование фактам конкретных наук, но как приверженность точности, логичности в разработке идеи и развития повествования. Создаваемый фантастический мир, считал Кэмпбелл, должен иметь научное обоснование, произведение обязано быть логически непротиворечивым, посылка может оказаться сколь угодно фантастична, но следствия — строго обоснованы и полностью соответствуют выбранной гипотезе.

Благодаря Кэмпбеллу в фантастике вместо картонных героев, заполнявших страницы pulp-magazines, появились реальные люди, похожие на читателя, понятные и близкие ему: инженеры, бизнесмены, даже домашние хозяйки. Кэмпбелл требовал, чтобы поднимаемые в произведении социальные и психологические проблемы воплощались с помощью увлекательного, хорошо выстроенного сюжета. «Я терпеть не мог рассказы, которые начинаются с «атмосферы». Оставьте ее и приступайте сразу к действию», — говорил он молодым авторам. Кэмпбелл не выносил наукообразия, превращающего художественное произведение в научную лекцию. Он требовал живой манеры повествования, юмора, не выносил занудства.

Кэмпбелл быстро сходился с людьми. Высокий, шумный, энергичный, он сразу вызывал симпатию. На собеседника обрушивался водопад идей и блестящих, точных наблюдений. Бесчисленное количество повестей и рассказов родилось из переписки Кэмпбелла с авторами, из бесед в редакции или в доме главного редактора. Он заставлял авторов упорно работать над рукописями, возвращая их с сопроводительными записками, нередко превышающими по объему сам рассказ.

Практически все американские фантасты, составлявшие славу фантастики США в 40-е и 50-е годы, начинали у Кэмпбелла или прошли его школу (кроме, пожалуй, Рэя Брэдбери). Любой, самый краткий список имен будет читаться как конспект истории американской НФ: Роберт Хайнлайн, Айзек Азимов, Альфред Ван Вогт, Теодор Старджон, Спрэг де Камп, Лестер дель Рей, Альфред Бестер, Сирил Корнблат, Роберт Блох, Дэймон Найт, Генри Каттнер, Фриц Лейбер… Кстати, Гарри Гаррисон, относящийся к этой же когорте, как-то заметил, что Кэмпбеллу обязаны славой, по самым скромным подсчетам, более тридцати фантастов «первого ряда». Кэмпбелл, с поразительной щедростью разбрасывая идеи, никогда затем не претендовал на авторство. Сам он с тех пор как стал работать в журнале, практически ничего не писал — издательская деятельность отнимала все время. По выражению одного из его друзей, «Кэмпбелл-редактор принес в жертву Кэмпбелла-писателя». В какой-то степени с Кэмпбеллом можно сравнить одного из самых замечательных деятелей отечественной фантастики — многолетнего редактора отдела НФ-журнала «Уральский следопыт» Виталия Ивановича Бугрова.