Чтение онлайн

Более мирная спортивная группировка — роллеры, другими словами — любители роликовых коньков. В основном это старшеклассники, иногда студенты младших курсов, треть из них — девушки. Московские роллеры группируются на Поклонной горе и ВДНХ и вообще там, где есть гладкие наклонные поверхности. Роллеров меньше, чем могло бы быть: ролики — удовольствие дорогое.

В период летних каникул и отпусков оживляются хич-хайкеры — любители попутешествовать автостопом.

Наиболее крупная отечественная интеллектуальная группировка — толкинисты, поклонники знаменитого фантаста-сказочника, сконцентрированные в основном в крупных городах в среде старшеклассников и студентов, причем в последние годы наблюдается перевес в пользу старшеклассников. Каждую неделю, по выходным, они собираются (в Москве это обычно происходит в Нескучном саду) и устраивают импровизированные игрища на тему произведений Дж. Толкина. Пожалуй, это одно из самых организованных неформальных объединений. Каждую весну происходит большой слет толкинистов где-нибудь в средней полосе, летом — в Крыму. Последний такой слет насчитывал более 60 тысяч участников. У толкинистов есть однокомнатная штаб-квартира в Москве, которую им безвозмездно выделили власти одного из муниципальных округов. Возможно, время от времени они получают финансовую поддержку от одной из официальных молодежных организаций. Две трети толкинистов — девушки, и это естественно, ведь они более романтичны.

Вторая крупная и самая старая интеллектуальная группировка — реставраторы. Они уже более десяти лет восстанавливают и изучают памятники старины. В Москве их около пяти тысяч, основное место сбора сейчас — Арбат, где они проводят раскопки. Социально-экономическое положение реставраторов — среднее и ниже среднего; возрастной состав, как в комсомоле — от 14 до 28; половой состав — половина на половину. Образовательный уровень не так высок, как могло бы показаться: значительная часть реставраторов ограничилась средним образованием. Специалисты из РГСИ считают, что в реставраторы часто идут те, кто не может реализовать себя, найти необходимые контакты, дружеские связи в других сферах; в своем увлечении стариной они ищут убежища от враждебной им действительности. Не зря к реставраторам приходят подростки начиная с 14 лет — именно в этом возрасте впервые болезненно ощущается недостаток внимания и понимания.

С распространением компьютерных сетей возникло племя хакеров. Самые опытные занимаются взломом программ и перепродажей данных. Совсем недавно в городе на Неве хакер двадцати с небольшим лет, не прибегая к отмычке и оружию, облегчил неприступное хранилище крупного американского банка чуть ли не на миллион долларов. Но таких профессионалов немного — по оценкам специалистов, в крупных городах России, где компьютеры уже прочно вошли в быт, их всего несколько десятков. Хакеров-любителей — тысячи. На цивилизованном законопослушном Западе, где уголовное законодательство, как всегда, на страже, общество тоже страдает от подростков-хакеров, подделывающих кредитные карточки. Но там и больше возможностей для компьютерного мошенничества. А у нас пока компьютерные хулиганы, в основном, создают новые вирусы и распространяют их.

Компьютерная сеть — надежное прибежище для людей с такими распространенными у молодежи чертами характера, как застенчивость, неуверенность в себе. С людьми, встреченными за экраном, сходиться намного легче, чем с реальными.

Так как хакеры общаются в основном посредством сети, слеты их немногочисленны — 20–30 человек, самое большее 100. А постоянная тусовка хакеров на Митинском рынке в Москве служит средством не только общения, но и обогащения.

Более тысячи студенческих семей Москвы составляют движение «Сознательное родительство», суть которого заключается в том, что молодые родители занимаются со своими детьми «продвинутым» обучением и физической подготовкой и фиксируют все изменения в состоянии здоровья ребенка. Собираются члены группировки в бассейнах и на спортивных площадках своих институтов. Появилось это движение несколько лет назад, когда молодые исследователи — будущие педиатры, педагоги, психологи, не дождавшись финансирования своего проекта, решили действовать на свой страх и риск. Многие студенты Института молодежи принадлежат к этому течению.

К неформальным группировкам можно отчасти отнести и скаутов — разновозрастное спортивно-интеллектуальное движение. Треть американских скаутов — молодежь до 25 лет, в России таких около 15 тысяч, и число это постоянно растет, особенно в провинции. Эксперты РГСИ считают, что российский скаутинг особенно распространен не в крупных городах, а в регионах. Нередко в провинции скаутинг — единственная для молодежи возможность проявить активность.

Политические неформальные группировки в современной России охватывают менее пяти процентов молодежи, и их деятельность проявляется чаще всего спонтанно, в виде акций протеста против, как правило, местных властей. Насколько формальны объединения баркашовцев и «соколов Жириновского» — это тема отдельной статьи.

Нынешние молодежные группировки, ориентированные на деятельность, конструктивную или деструктивную, немногочисленны, по масштабам России, и насчитывают в своих рядах в общей сложности несколько сотен тысяч человек.

В то же время более половины молодых людей, опрошенных специалистами Института молодежи, считают целесообразным существование всероссийских политических молодежных организаций.

По данным социологических исследований, только 5–7 процентов молодежи в какой-то степени интересуются политикой, знают о политических партиях, движениях, организациях.

Более трети молодых людей в России удручены неопределенностью будущего, считают, что их поколение — это поколение без идеалов. В то же время, если 2–3 года назад с надеждой смотрел в будущее лишь каждый пятый опрошенный, то сейчас число оптимистов выросло.

Более миллиона московской молодежи принимает наркотики.

Почти треть молодых респондентов, опрошенных исследователями Института молодежи, сожалеют, что родились в России…

Тем не менее будущее — скажу такую добротную банальность — в их руках. И в общем-то, не столь уже важно, захочет ли кто-то сохранить имидж «вечно молодого» а ля Андрей Макаревич или, наоборот, как можно скорее попытается превратиться из беззаботного студента в лощеного бизнесмена… Как известно, залог устойчивости любой системы в ее разнообразии. Энергия каждого поколения меняет мир, и рядом подрастают люди, которые абсолютно уверены в том, что никого похожего на них еще не носила Земля.

Неприятности вырастают из пустяков. Эта история началась в сумерках майского вечера 1993 года, когда у платформы станции Лобня меня перехватил Каменецкий. Независимый депутат в модном сером плаще с погончиками на пуговицах, белая рубашка, трехцветный «российский» галстук, а на голове демократическая, как у мэра, кепочка. Я заметил его еще в электричке. Мы баллотировались в разных избирательных округах. В Верховном Совете он себя никак не проявил, у микрофона я его ни разу не видел. Наши дороги не пересекались, знакомство было шапочное. Удивило меня лишь то, что он сейчас не пользовался машиной. Сам я, честно говоря, машину терпеть не могу: капризный уродливый агрегат, жрущий время и силы. Это сейчас после неожиданной и страшной смерти Герчика, после ночи, проведенной в лесу, где с нечеловеческим хрум!.. хрум!.. хрум!.. трещали прошлогодние шишки, после пальцев, тянущихся ко мне из-за ствола сосны, после странных и жутких событий, чуть было не захлестнувших столицу, я, если и задерживаюсь в Москве дольше обычного, обязательно беру на стоянке перед вокзалом машину и, оплачивая двойной (ехать-то всего ничего) тариф, после некоторого петляния по переулкам, высаживаюсь у самой калитки. Лобненские частники ко мне уже привыкли. По скрипящей гравием дорожке я быстро прохожу через сад и, защелкнув замок на дверях, тут же закрываю в доме все форточки. Галина ругается, но я не переношу идущий от грядок и клумб душный запах земли. Может, и запаха-то никакого нет — пахнет флоксами (мы высадили их в невероятном количестве), пахнет свежей травой, которую днем обычно накашивают соседи, пахнет горьким и едким дымком, потому что в поселке все время жгут какую-нибудь дрянь. Ближе к ночи накатывает аромат цветущего табака — нежно-белые сахарные граммофончики светятся в полумраке. Дыши и радуйся! Но мне чудится, что пахнет только землей: ее мертвенной сыростью, холодом, тянущим из глинистой глубины, — меня прохватывает озноб, и я поспешно закуриваю, чтобы отогнать этот запах.

Короче, с Каменецким мы почти не общались. И потому я был озадачен, когда уже на сходе с платформы он вдруг взял меня за руку и сказал, что нам следует поговорить.

Вот тут я понял, что этот человек вовсе не был депутатом М. Н. Каменецким, а лишь очень походил на него. Позже, по мелочам восстанавливая подробности нашей первой встречи, я сообразил, что так и было задумано: Каменецкий тоже жил в Лобне, через две улицы от меня, иногда — впрочем, нечасто — ездил домой электричкой. Так что мы могли общаться как соседи. Если за нами следили, то именно так это выглядело со стороны. Не имело значения, что настоящий Каменецкий пребывал в это время в своей квартире, вероятно, ужинал или смотрел телевизор, не подозревая о существовании двойника.

Однако, я понял это все значительно позже, а тогда лишь вздрогнул от неожиданности и, освобождая руку, сухо спросил, в чем дело.

Я входил тогда в Парламентскую комиссию, расследовавшую инцидент, который произошел в одном южном городе. Три недели назад там состоялась демонстрация — абсолютно мирная, как утверждали представители общественных организаций. Пресс-секретарь МВД заявил, что это — выступление вооруженных боевиков. Демонстранты несли лозунги с требованием национального суверенитета («Не было никаких лозунгов!.. Были подстрекательские призывы!..»). Перед зданием горисполкома начались столкновения манифестантов с частями правопорядка. Кто-то из сопровождавших колонну выстрелил в милиционера, а может, местный омоновец открыл огонь. Паника, взрывы гранат со слезоточивым газом. Многие в этот воскресный день взяли с собой детей (что как будто подтверждает точку зрения общественных организаций). На беду площадь, зажатая полукругами учреждений, имела всего два узких выхода. Я не знаю, кто ее так спланировал, наверное, какой-нибудь сталинский архитектор. Но когда обезумевшая, почуявшая смерть толпа начала рваться наружу, то в обоих проходах наткнулась на сомкнутые щиты спецчастей. Выхода не было. Первый ряд митингующих был наполовину забит и отброшен, а последующие людские массы пошли по телам упавших. Жертвы исчислялись десятками. Местное телевидение показало репортаж из двух районных больниц, после чего телецентр по распоряжению властей был занят ОМОНом.