Чтение онлайн

Однако, на его взгляд, девочка не выглядела больной. До Риса дошло, что она что-то бормочет — тихо, почти беззвучно повторяя одно и то же. Он бы назвал это пением, хотя и это было неточно… Рис похолодел. От догадок, одна невероятнее другой, у него зашевелились волосы. Он упал перед ребенком на колени. Звуки тотчас стихли.

— Детка, повтори еще раз, для меня, — попросил он. — Пожалуйста!

— Что это? — удивилась Лита.

Джилан засунула в рот большой палец и уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Где ситар? Неси его сюда!

Лита тут же принесла инструмент. Рис стал перебирать все пять струн, подыскивая верные ноты для тональностей стегти: соль-диез, ля, си-бемоль, си. Казалось, Джилан внимательно слушает. Он принялся с воодушевлением извлекать из ситара эти четыре звука; получилось подобие мелодии.

— Что вы делаете, Данио?

Джилан открыла рот и пропела ноту. Он понял, что слышит не си, а что-то между си и до. Корпус-орех изменял тональность инструмента, и звуки теперь лучше соответствовали мелодии стегти. Он быстро подстроил инструмент. Звуки обрели объем. У него затряслись руки, когда он понял, что слышит дифтонг, названный Первой-Среди-Матерей буквой «Виу».

— Данио?..

— Беги за Первой-Среди-Матерей! Встретимся в пещере.

Он перебросил ситар через плечо, схватил одной рукой комок глины и пишущий «прибор», другой прижал к себе малышку. Пока он бежал, ее щека, елозившая по его лицу, едва не обожгла его.

В маленькой пещере горели свечи, освещающие причудливую конфигурацию из костей, оставшуюся на полу. Он спустил Джилан с рук. Девочка молча смотрела на него, громко и прерывисто дыша.

— Это ненадолго, детка.

«Язык изобретают дети», — учила Гильдия. Раз так, почему бы не алфавит, по крайней мере, маленький его кусочек? Ребенок был тем самым необходимым ему чистым источником. Пусть ее родители прилетели с Земли, зато она сама родилась на Не-Здесь — теперь местное название планеты казалось ему более пригодным, чем придуманное колонистами; за свою короткую жизнь она еще не произнесла ни одного англо-индийского словечка. То был изящный компромисс, близкий к идеалу. Главное, чтобы на него согласилась Первая-Среди-Матерей.

— Ты передумал, Говорун?

Ее затуманенные глаза блестели в полумраке, как перламутр. Она выпрямилась и была сейчас почти с Литу ростом.

Он аккуратно подбирал слова.

— Мы можем договориться, Первая-Среди-Матерей.

— Хватит торговли. Решение одно: дай мне знак для последнего, самого священного звука.

— Я не могу тебе его дать. Для этого у меня не хватает дара, и это навлекло бы на вас беду. Вместо меня это сделает ребенок с Перекрестка Печали, рожденный на Не-Здесь. Врагим по крови, вскормленная стегским молоком. Позволь ей попробовать.

Первая-Среди-Матерей смотрела не него с молчаливым недоверием.

— Символ, которого ты ждешь от меня, — продолжил он убедительным тоном, — был бы чуждым твоему миру, пойми!

Ждать пришлось долго. Мать ничего не отвечала, но и не накладывала на попытку абсолютный запрет. Он взял на изготовку ситар и тронул струну ногтем правого указательного пальца. Получилось до, сниженное на полтона. Девочка таращила на него глаза, сосала палец и пускала слюни.

— Ну же, детка! — поторопил он ее. — Спой мне!

Он извлек из ситара ту же ноту. Тогда Джилан вынула изо рта палец и повторила звук голосом.

Первая-Среди-Матерей вскрикнула от удивления. Когда звук затих, он сыграл его еще раз. Девочка снова озвучила дифтонг. Теперь к ее голоску присоединился сильный голос старухи.

Рис прижал струны ладонью, прекратив вибрацию. Девочка вопросительно посмотрела на него. Он поставил ситар и протянул ей глиняную дощечку.

— Нарисуй звук, Джилан. Нарисуй «Виу» вот здесь, на глине.

Она взяла у него дощечку и палочку, чтобы, немного помедлив, приступить к работе. Единственным звуком, нарушавшим тишину в пещере, было в эти минуты дыхание старательного ребенка. Несколько раз она стирала изображение и бралась за дело снова. Наконец девочка придирчиво уставилась на свой рисунок, наклонив голову. Потом дощечка была отдана взрослым — но не Рису, а Первой-Среди-Матерей.

Старшая сестра испуганно смотрела на него поверх головки Джилан. Первая-Среди-Матерей присела в реверансе и почтительно приняла дощечку, как реликвию, чтобы надолго впиться в нее взглядом.

— Я принимаю последний знак, — торжественно провозгласила она, когда люди уже были готовы расстаться с надеждой.

Рис тоже прирос взглядом к детскому рисунку. На глине красовался примитивный силуэт птички. Только что его бил озноб, теперь прошиб пот.

Первая-Среди-Матерей положила дощечку на землю и взяла детскую ладошку обеими руками.

— Это должно быть написано на кости.

Лита первой проникла в зловещий смысл этих слов.

— Не смей резать моей сестре палец! Не позволю!

И она прыгнула на Первую-Среди-Матерей, едва не опрокинув ее вместе с сестрой. Но Мать эта выходка не оскорбила: Рис увидел ее снисходительную улыбку — уродливую щель, в которую превратился прочти безгубый рот. Завладев рукой ребенка, она демонстрировала, кому принадлежит власть.

— Знак ребенка, кость мужчины — в этом есть смысл. — Она выпустила Джилан и грозно выпрямилась, в руке блеснул трехгранный кинжал.

Взор Риса был затуманен: сверкающий нож превратился в огненную радугу, от которой стало больно глазам. Гильдия учила, что Вселенная полна чудес и красот, но при этом таит много боли и жестокости. Земным астронавтам, впервые выходившим в космос, еще сотни лет назад был преподан урок: путешествия сулят не только славу, но и страдания. «Слабым духом лучше оставаться дома», — наставляла Гильдия своих начинающих учеников.

Жрица требовала от него не слишком большой жертвы; лучше уж пострадает он, чем невинное дитя.

— Взамен ты обеспечишь нам безопасный переход через горы, на базу космолета, — заявил Рис.

— Мы отведем вас к вашим братьям, Говорун.

— Убери Джилан! — приказал он Лите.

— Нет, Данио, мы останемся с тобой.

Первая-Среди-Матерей кивнула, как будто считала допустимым их присутствие во время ритуала. Она протянула руку, Рис подал ей свою. Впервые за последние несколько дней он подумал, что сейчас пришелся бы кстати глоток зита — в качестве наркоза.

Она заставила его встать на колени и сама опустилась с ним рядом в круге золотого света. Прижав кисть пленника к плоскому камню, она взмахнула ножом.

В последнее мгновение он сумел собрать волю и даже не моргнул, когда нож опустился.

Вершины Костей Создателя они достигли в холодную и ясную погоду. До рассвета оставалось еще два часа, на безлунном небе горели чужие созвездия. Рис остановился, чтобы полюбоваться рекой яркого света — своей родной галактикой, именуемой здесь Перекрестком Печали. Темное небо и разреженный воздух высокогорья образовывали сильную линзу. Нельзя было не затрепетать от зрелища бесчисленных звезд, усеивавших черное пространство. Рис почти убедил себя, что различает крохотную точку — Солнце, дарующее жизнь его Земле.