В те дни он забыл мне об этом рассказать. С тех пор я не писал стихов много лет. И ничего не писал, кроме статей в стенгазету и автобиографий, впоследствии перешел на научные монографии, с них переехал на фантастику, но завет Андрея блюл и рифму от себя гнал.
Лишь несколько лет назад обнаружил, что в ящиках письменного стола вперемежку с отвергнутыми или рискованными рукописями лежат стихотворные листки. Происхождение их было неясно, но все они были написаны на моей пишущей машинке. Поэтому я счел их своими.
Дело в том, что мы — страна, где все предпочитают заниматься не своим делом. Балерины гордятся тем, что выращивают пингвинов в Каракумах, писатели вырезают поэму Ершова на рисовом зерне, воры занимаются благотворительностью, а благотворители… (можете закончить фразу по вашему усмотрению).
Раз мы страна злостных дилетантов, то я — дилетант-рецидивист. И продолжаю писать стихи.
* * *
Лев Иваныч ДураковНе выносит дураков.Как увидит дурака,Так кидает с чердака.Вот не станет дураков,Будет править Дураков.
* * *
Едет Петя на лафетеНа резиновом ходу.Сам, конечно, на виду,А друзья идут в заду.
* * *
Сколько есть у друга рук,Все протянет другу друг.Если так случится вдруг,Что у друга нету рук,Не судите друга строго,Он протянет другу ногу.
* * *
Команда МароккоИграла так плохо,Что с тайма второгоПри счете ноль-триЕе заменили командой Мали.Малийцы, не ведая страха и срама,Под крики всего стадиона «Динамо»Вовсю ударяли ногой по мячу.И матч завершилсяВ итогеВничью.
ЭПИТАФИЯ
Все люди, как блохи.Но очень различные блохи.Взлетел до небес — и свалился в ничтожество вдруг.Он жил на валюту, как повар, онколог и брокер,А умер, как доктор каких-то ненужных наук.
* * *
Я проснулся утром рано.Вижу в кухне таракана.Этот самый тараканПодносил ко рту стакан,Тот, что с ночи я оставил,В шкаф на полочку поставил.Я тяну к себе стакан —Не дается таракан.Я кричу ему: «Постой!»А стакан уже пустой.Тут уж донышком стаканаЯ прихлопнул таракана.Верь не верь, но так и было.Жадность фраера сгубила.Поделился бы со мной,Был бы пьяный и живой.
* * *
Почему же, почему жеНе досталось Маше мужа?Все с мужьями спят под боком.Только Маша одинока.Может, Маша зла, спесива?Может, просто некрасива?Нет, конечно, красотаЕсть у Маши, но не та.Очень странно: ведь у МашиРотик, носик прочих краше,Попка, груди, нежный смехУ нее милее всех.В чем же дело? В чем же дело?!Маша в детстве плохо ела,А потом училась гадко,Кляксы ставила в тетрадку.Как подруга и женаНам такая не нужна!Женихи к ней приходили,Книжки, сласти приносили.Сласти Маша сразу елаА на книжки не глядела.И тогда ее женихПросит показать дневник.И — о ужас! — видит двойкиС тонкой троечной прослойкой.А от мамы узнает,Что невеста не встает,Если в класс учитель входит,И, конечно, не отходитОт экрана — нету слов! —До две-над-ца-ти часов!Тут жених смущенно встанет,На прелестное созданьеКинет взгляд из-под очков…Плащ надел — и был таков.Ведь ему подумать страшноЖизнь прожить с подобной Машей.Что, прости, такая матьСможет детям передать?И о чем же, в самом деле,Говорить с такой в постели?Вам понятно, почему жеНе досталось Маше мужа?
* * *
Такое настроение:Я весь — сопротивление!Вот-вот на амбразуруЯ сердце понесу.А если вдруг кому-тоЗахочется грейпфрута,Учтите, что грейпфрутаЕму не принесу.
* * *
Ко мне приходят важные персоны.На них обычно лица нарисованы.Но не на тех, где следует, местах.
* * *
В это лето солнца нету.В эту осень солнца нет.Были б в Африку билеты,Взял бы в Африку билет.Коли это бабье лето,Сколько этой бабе лет?
* * *
Из озоновой дырыПрилетают комары.Чтоб с бедой покончить этой,Я заткну дыру кометой.
* * *
Воспоминанья теребятНастойчивые, как просители.Приятно побеждать себя,Но пораженья предпочтительней.
* * *
Я соскучился по Вам.Я соскучился о Вас.Разрешите на рассветеК Вам приехать хоть бы раз…Хоть бы раза два увидеть,Хоть бы раза три обнять,Сто пятнадцать поцелуевПредложить Вам от меня.За подобную удачуПолучить хочу на сдачу(Если Вас мои наскокиНе смущают и не злят)Три десятых поцелуяИ один лукавый взгляд.
АРАБАТСКАЯ СТРЕЛКА
Степная дорога доводит до края земли.Седые обрывы — предел Половецкой державы.Такой здесь простор, что забудешь о прошлом, пожалуй.Такие здесь ветры, что в прошлое след замели.Когда-то, лет триста назад, я сюда приезжал.И нет перемен. Так же степь полушепотом пела,И синее море текло, оторочено белым,И бабочки-мидии так же на белом лежат.Здесь моря, и ветра, и неба извечный союзТого, кто забыл, от людской суеты охраняет.Тебя из вчера украду и, коней загоняя,Промчусь в пустоте, чтоб сказала ты:— Я остаюсь.
* * *
Ждем разлуки, ждем свиданья,Ждем вдвоем и ждем одни.Почему-то в ожиданьиМы свои проводим дни.Завтра буду ждать, чтоб поездПолз быстрей до рубежа.Нет занятья беспокойнейИ привычнее, чем ждать.Ожиданья вечный пленник,Прочих пленников среди,Беспощадно гоним время,Словно вечность впереди.В преднамеренном галопеПо барьерам дней летим.В результате смерть торопим,Хоть, конечно, не хотим.А со смертью на свиданьиБудем места ждать в раю…За рецепт от ожиданьяЯ полцарства отдаю!
СПРИНТ ИСТОРИЯ
Спринт-история выходит на арену цивилизации именно потому, что социальные и интеллектуальные условия в отечественном обществе требуют кардинальных перемен в изучении наук и искусств.
На историческую сцену вышел и заявил о себе новый класс — класс людей, которые не имели времени и желания систематически впитывать в себя школьный курс наук, потому что радовались солнцу, свету, девочкам, мальчикам, возможности зарабатывать деньги и тратить их. Как правило, педагоги не понимали душевного склада этих людей, тогда как этим людям были отвратительны потуги педагогов загнать их в прокрустово ложе наук. Они покинули школу, так и не узнав, что такое прокрустово ложе.
Прошло время. Разлетевшись из школьного гнезда, мои герои нашли место в жизни. Они торгуют, считают, руководят, занимаются политикой, воруют, любят, путешествуют. И с каждым днем им становится все горше от того, что в свое время они пренебрегали образованием. На презентациях и в ночных клубах им приходится встречаться с иностранцами и актрисами, писателями-маньеристами и постмодернистами. Им хочется купить фрак и открыть салон, сходить на выставку или даже послушать оперу. И они стремятся к знаниям.