Чтение онлайн

Американские писательницы приготовили для читателей коктейль из нескольких литературных ингредиентов. Тут и альтернативная история — действие происходит в параллельной реальности, где власть над Британией сохранила свергнутая в XVII веке династия Стюартов, а североамериканские владения остались под властью короны. Тут и классическая фэнтези — на землях Англии под защитой избранных людей живет Древний Народ. Тут и излюбленная Нортон тема параллельных миров — для спасения британского трона призывается американка из «нашего» XIX столетия. Поскольку же события разворачиваются в эпоху наполеоновских войн, то не обойтись без приемов и антуража авантюрно-исторического романа.

У кого-то, возможно, вызовет улыбку та решительность, с которой Нортон и Эдхилл тасуют историю, выстраивая свой «альтернативный» мир. В водовороте описываемых интриг и происшествий мелькают известные имена — от польского революционера Тадеуша Костюшко (одного из героев книги) до самого маркиза де Сада в роли колдуна и главного злодея. Но знатоков жанра едва ли этим удивишь. Можно не сомневаться: любителей приключенческой прозы роман равнодушным не оставит. Нортон, несомненно, подтверждает свою репутацию «королевы» авантюрной фэнтези.

Москва: ЭКСМО,

2003. — 832 с.

(Серия «Русская фантастика»).

8000 экз.

Книга Кирилла Бенедиктова представляет собой настоящий геополитический роман. Все основные персонажи показаны прежде всего как представители разных цивилизаций, а сюжетный конфликт — в первую очередь, цивилизационное столкновение. 2053 год, абсолютное доминирование англо-саксонского «культурно-исторического типа», последние попытки соседей по планете сопротивляться этому диктату. А кто не желает или не может сопротивляться — тот худо-бедно приспосабливается… Между тем владыки Земли готовят для миллиардов недолюдей «окончательное решение»…

«Война за «Асгард» заняла почти пустующую в современной российской фантастике нишу: конструирование ближайшего будущего. Московский писатель предложил серьезное, можно сказать, монографическое описание мира после победы глобализации. Он по-ефремовски честно и основательно рисует политическое устройство, технологии, экологическое состояние Земли, быт, «малые войны», идеологию, нравы. Не пытается пропустить подробности и выехать на одной игре ума. Мир, отстоящий от нас на полвека, холоден и неуютен. В XXI веке по-бенедиктовски наша страна представляет собой задворки «богатого севера», впрочем, сохраняющие некоторую самостоятельность. Россия находится не в худшем состоянии — по сравнению, например, с Индией или Китаем, — но она бедна и унижена. Как ни парадоксально, нынешняя слабость оказала российской цивилизации большую услугу в будущем: не видя в стране серьезного противника, хозяева планеты не стали учинять ее окончательный разгром. Звучит горько, но похоже на правду…

Видно, что автор является широко образованным политологом, отлично ориентируется в современной философии и футурологии. Его антиглобалистская позиция осознанна и аргументирована. Вместе с тем, персонажи не теряют психологической сочности и правдоподобия, а сюжет способен увлечь даже очень притязательного любителя приключенческой фантастики. В сущности, надо поздравить Кирилла Бенедиктова: «Война за «Асгард» — творческая удача автора.

«Чума на оба ваших дома!»

Несчастный Меркуцио: если бы он мог предположить, с каким пылом литераторы грядущих времен воспримут его проклятие…

У Пэт Мэрфи, дважды лауреата премии «Небьюла», известной нашему читателю по лучшей ее повести «Влюбленная Рашель», [18] есть своя — довольно извилистая — версия вселенской Чумы. Не будем раскрывать ее суть, поскольку в романе это один из элементов интриги; намекнем лишь, что благородные помыслы и действия лучших представителей человечества подчас оборачиваются своей противоположностью..

Ну а дальше начинается самое главное: какой из вариантов посткатастрофического мира живописать автору? Знакомое, кажется, во всех вариантах умирание цивилизации? Или ее поэтапное возрождение, путь к «очищенному» будущему по вкусу создателя — технократическому, либеральному, автократическому, имперскому?

Мэрфи не желает быть социологом, она согласна на роль кинооператора, предлагая «видеоряд» одного маленького сообщества на развалинах опустевшего мира. Все, что за его пределами, намечено пунктирно, штрихами, вся Америка скрыта в полутьме, юпитеры направлены только на крохотную колонию.

Да, собственно, это даже не колония — просто встреча друзей в какой-нибудь арт-студии. Скульпторы, художники, композиторы, выжившие в обезлюдевшем Сан-Франциско (а кто не был человеком искусства, тот, подчинившись логике города, стал им), живут так, словно ничего не произошло. Мир рухнул, но осталось творчество, и для создателей, непризнанных и гонимых скончавшимся истэблишментом, наступили воистину волшебные времена. Волею автора они поставлены в идеальные условия существования, когда подпорченные дары исчезнувшей цивилизации лежат под боком — стоит лишь протянуть руку. Нет, это совсем не пир во время чумы, это гораздо серьезнее и трогательнее — это ТВОРЧЕСТВО НА РАЗВАЛИНАХ, пользующееся всеми атрибутами и символами ушедшей эпохи.

Писательница честно пытается нарисовать образ хиппи-будущего, но сквозь него упорно проступают контуры хиппи-утопии. Слишком много авторской любви и слишком мало авторской логики… И то сказать: оазис искусства, помноженный на абсолютную свободу самовыражения и априорную доброжелательность аудитории! Невероятно привлекательная идея, которая грела сердца Художников во все времена.

Пэт Мэрфи отрабатывает ее сполна. В зарисовках творчества участников «вечеринки» нет фальши, надуманности, псевдоконструкций — автор почти демонстративно отсылает читателей к искусству начала шестидесятых: возможно, с ее точки зрения, это пик борьбы с официозным, «галерейным» искусством. В детально описанных композициях «городских безумцев» угадываются труды корифея поп-арта Джаспера Джонса, эпатажные (на ту пору) работы отца-основателя оп-арта Роберта Раушенберга, конструкты представителей «кинематического искусства» Жана Тингели и Лидии Кларк, забавы родоначальника «тактильного искусства» Якова Агана…

Город принимает все. Город стал олицетворением своих творцов, а они согласились быть его метафорой. И вот Город заполняют призраки ушедших людей, отблески их надежд и желаний. Город обретает душу.

На этой очень зыбкой территории — близ мэйнстрима, но не переходя границы — и существует проза Пэт Мэрфи. Оставаясь жанровым писателем, она предлагает читателям продуманный сюжет и зримые этические координаты. Поглядывая «за рубеж», она создает текучий мир образов, в зеркале которого — в зеркале Города! — каждый как бы незавершен, неокончателен; цель и средства меняются местами, характер и действие спорят друг с другом.

Проблема в том, что на Сан-Франциско движется армия (числом 150 солдат) генерала Майлза, призванная утвердить на этом островке бывших США «истинно американские ценности», а в общем-то, говоря по-нашему— «восстановить вертикаль власти». И что же могут противопоставить «четырехзвездному» генералу с его шаркающим, но вполне функциональным танком, с его прыщавой, но уже обученной и запуганной главнокомандующим пехотой вольные художники? Пусть даже на их стороне «дикарка», вносящая некую толику здравого смысла в их оборонительные замыслы.