Чтение онлайн

Гут презрительно фыркнул и довольно грубым жестом отослал зеленую молодежь куда подальше.

И вот теперь, проникнув через ворота, Бандар ошалело уставился на раскинувшийся перед ним пейзаж; от недобрых предчувствий по спине пробежал холодок. По всем правилам исследователь ожидал попасть в солнечное королевство бардов и трубадуров, но тогда его взору предстал бы замок с башенками и коническими крышами, на вершинах которых весело полоскались бы на ветру гербовые вымпелы с хоругвями, а зеленые лужайки с прозрачными журчащими фонтанами окружали бы деревья, круглые и симметричные, как на детских рисунках.

Вместо этого ноонавта встретили дремучие дебри. Узкая тропка петляла между корявых, спутавшихся корней, уводя сквозь редкие просеки, где темнели убогие хижины с огородами. Вдали виднелся дом покрепче, со стенами из красного кирпича, шиферной крышей и трубой, над которой лениво струился сизый дымок.

Ни тебе романтических развалин, ни тенистых беседок. Хряк прислушался: где же лютни, флейты, цимбалы? Только две потрепанные вороны каркали на ветке. Чуткий пятачок уловил не ароматы цветов и плодовых деревьев, но слабый запах падали.

«Что за бред?» – удивился Бандар. И опять воспроизвел перед собой карту. Странно: узел оказался еще более многонаправленным, чем он предполагал. Желтый семиугольник посередине круга символизировал ворота, ведущие в семь различных Областей, если спеть условную мелодию в одном ключе, и к семи другим – если опустить голос на целый тон.

Меж тем ноонавт готов был поклясться, что прежде на карте стоял иной знак – зеленый пятиугольник в желтом круге. Как же так? Бандар еще не забыл, насколько тщательно изучал все выходы. Сейчас ему надлежало без боязни пересекать землю сказок и песен, направляясь к детскому зимнему раю. И вот, как ни крути треклятую карту, совершенно не ясно, куда его занесло. Ученый попробовал отыскать все символы, относящиеся к подобным воротам, но линии путались и расплывались, а точки двоились перед глазами, словно увиденные сквозь лживый туман.

Понятно одно: места вокруг заброшенные. Так себе, забытое ответвление, приток глухой речушки подсознания. А это означало скудное количество выходов. Возможно, всего лишь один. И никакого выбора.

Неужели он ошибся? Это случалось, но ведь Гут рассчитал каждый шаг с предельной точностью. Позабытый младенческий страх увязнуть в злобных, капризных тенетах Общего выполз на свет из чулана. Усилием воли Бандар загнал его обратно и мысленно захлопнул дверь. Может статься, свиные зрачки воспринимают графические символы не так, как человеческие. В следующий раз надо быть повнимательнее.

Навострив уши, Бандар медленно покрутился на вершине холма. Сквозь хриплые вопли птиц послышались голоса. Рядом на просеке кто-то оживленно спорил.

Это хорошо: голоса помогут распознать, где же он оказался. Если тихонько подкрасться и понаблюдать за здешними идиоматами, легко будет определить их Ситуацию или Событие. А там уже, отыскав свой узел на карте, можно строить дальнейшие планы спасения.

Лес, в котором оказался ученый, относился к разряду Наивно-Приблизительных: скорее нечто «лесоподобное», как выражались в институте, чем реалистичная картина живых деревьев, кустарника и травы. Внешние характеристики пейзажа прозрачно намекали на Ситуацию Класса Четыре: какую-нибудь архетипическую шутку или сказочку для малышей, вероятно, настолько древнюю, что на протяжении многих эпох сюжет неузнаваемо изменился. Хотя здесь, в Общем, ничто не исчезало без следа. Подобно тому, как геноплазма Бандара хранила инструкции по сотворению видов, пропавших с лица Старой Земли миллиарды лет тому назад, коллективное бессознательное тщательно сберегало всякую форму и тип, которые когда-либо воображал человеческий мозг.

Кстати, ноонавту все же повезло, что он угодил в Ситуацию Класса Четыре. По крайней мере, в таких местах материальное окружение не столь важно, ведь цикл событий вертится вокруг обязательных и непреложных взаимодействий между идиоматическими обитателями.

Хорошо бы история касалась, ну, скажем, свидания между веселой женушкой фермера и наемным работником. Увлеченные друг другом персонажи вряд ли заметят пробежавшую мимо свинью. А вот если Бандара занесло в историю о мерзком тролле, пожирающем чужую скотину, – тут недолго и до беды: не успеешь оглянуться, как станешь ходячим обедом. Рассудив таким образом, Гут опасливо тронулся вперед, на звук голосов.

Все-таки герои явно о чем-то спорили; слов было не разобрать, но разговор шел на повышенных тонах. К счастью, без враждебности – а значит, почти наверняка без оружия. Бандар подкрался ближе, искусно лавируя в примитивном подлеске. Персонажи называли друг друга «братьями» и, как выяснилось, горячо обсуждали достоинства и недостатки разных методов зодчества. «Парочка ремесленников», – прикинул исследователь, осторожно пробираясь между кустами, взятыми будто из мультфильма.

Острые копытца беззвучно ступали по мягкой, усыпанной листьями земле. Голоса раздавались все отчетливее. Речь шла о крепости какой-то стены. Очевидно, ветер играл в здешнем климате серьезную роль: один из спорщиков доказывал, что стена развалится при первом же дуновении. Другой возражал: дескать, переплетение повышает предел прочности его конструкции. И еще прибавлял: «Где ветла пригнется, там дуб сломается».

Теперь ученого отделяла от героев только листва, сквозь которую проглядывало что-то голубое. Просунув рыло вперед, заколдованный хряк рассмотрел грубую ткань с ярко-желтыми стежками. Так и есть: перед ним рабочие штаны мастерового или крестьянина. Ниже красовался потертый ботинок из кожи.

«Недурно», – успокоился Бандар. Выходит, он забрался в Мудрую Притчу, что-нибудь вроде упрощенного варианта знаменитой дихотомии «Гибкость или Твердость?», где персонажам полагается увлеченно спорить, пока не налетит сильный ветер и не докажет чьей-либо правоты. А до тех пор исследователю надо бы отыскать ворота и унести ноги; что, впрочем, не так уж сложно при скромных размерах Области.

Гут потерял интерес к идиоматам и начал отступать. Но тут возникла непредвиденная трудность. Ноонавт запоздало сообразил, что свиные уши, с которыми так удобно пробираться даже через самую Приблизительную чащу, не созданы для того, чтобы пятиться назад. Одно из них тут же зацепилось за сук. Ветка закачалась, задела вторую, третью, и вскоре затрепетал весь куст, громко шелестя простыми широкими листьями.

– Что это было? – спросил приверженец гибких стен.

– Там кто-то есть, – отозвался защитник прочной кладки.

Первый голос понизился до шепота:

– А если там спрятался Сам-Знаешь-Кто? Тяжелый посох раздвинул ветви над головой ученого.

– Нет, это гнусное чудовище! – с отвращением воскликнул второй.

– Какая гадость! – ужаснулся его товарищ.

«Бежать!» – пронеслось в голове хряка. Однако Бандар не удержался и поднял глаза. Над ним склонились перекошенные от страха получеловеческие-полусвиные образины.

– Прикончим его! – решительно, как и полагается идиомату, произнес мистер Гибкость.

Мистер Твердость замахнулся палкой, собираясь исполнить слова брата. Завизжав и вырвавшись из кустов, ученый кинулся наутек. Свинолюди с треском топали следом; оказалось, человеческие ноги способны развивать приличную скорость, особенно когда их хозяев обуревает жажда убийства.

Гут петлял между стволами и скакал через упавшие колоды. Позади неумолимо грохотали шаги. Вскоре враги обескуражили ноонавта неожиданно проявленной смекалкой. Они разделились: первый поспешил отрезать дорогу к отступлению и погнал добычу на второго. При этом оба размахивали увесистыми дубинками.