Чтение онлайн

Зал заседаний буквально взорвался возмущенными криками и протестующими воплями.

Выждав некоторое время, капитан Гротон поднял вверх короткий обрубок, заменявший ему верхнюю конечность.

— Хорошо, — сказал он бесстрастно. — Я уполномочен в случае необходимости увеличить указанный срок. Я могу дать вам на переезд три месяца.

Как стало известно впоследствии, все четыре командира подразделений оккупационных войск тоже увеличили срок эвакуации населения подлежащих сносу городов до трех месяцев. Несомненно, подобная уступка была спланирована заранее.

Выполнив свою задачу, капитан Гротон повернулся и направился к двери, хотя собрание позади него еще бурлило бессильной яростью. У выхода он едва не столкнулся со Сьюзен Эбернати, которая как раз в этот момент открыла дверь со стороны приемной. Вместе с ней в комнату проник аромат свежесваренного кофе.

— Разве вы не останетесь на кофе, капитан? — спросила она как ни в чем не бывало. — По сложившейся традиции мы пьем кофе после каждого заседания.

— Большое спасибо, мадам, — вежливо отозвался пришелец, — но я должен вернуться на базу.

— Меня зовут Сьюзен, — представилась она и первой подала капитану руку.

Уотессунец не сумел сдержаться и отпрянул, но уже в следующее мгновение вполне овладел собой и вытянул вперед свой обрубок. Сьюзен дружески пожала протянутую руку, потом подняла голову и посмотрела в похожие на крупные гальки глаза капитана.

— Поскольку в ближайшие пару месяцев мы, по-видимому, будем соседями, то могли бы общаться как подобает цивилизованным людям, — сказала она.

— С вашей стороны это весьма дальновидно, мадам.

— Зовите меня просто Сьюзен, — поправила она и добавила: — Что ж, если вам сейчас некогда, может быть, заглянете к нам завтра вечером?…

И снова капитан Гротон заколебался. Люди ожидали от него новой отговорки, но пришелец в конце концов сказал:

— Спасибо, мне будет очень приятно… Сьюзен.

— Отлично. Я позвоню вам, и мы уточним время.

Потом капитан и сопровождавший его лейтенант ушли, а Сьюзен повернулась к членам совета.

— А вы будете пить кофе? — спросила она.

— Вот это номер! — воскликнул сын Сьюзен, Ник. — Ну и какой он на ощупь?

После того как Сьюзен прикоснулась к инопланетянину, она стала в городе чем-то вроде знаменитости — во всяком случае, среди одиннадцатилетних подростков.

— Сухой. Теплый, — ответила она, не отрывая взгляда от экрана ноутбука, стоявшего на кухонном столе. — Немного шершавый. Совсем как ящерица.

Том в соседней комнате разговаривал по телефону.

— …То, что ты предлагаешь, Уоррен — самое настоящее безумие, — говорил он. — Я почти уверен, что мы еще можем добиться от них дополнительных уступок. Как раз сейчас я и мои помощники работаем над этим. Но если вы начнете стрелять, нам всем конец. Так что выбрось это из головы. И чтобы я больше не слышал от тебя ни о какой «охоте на лягушек», о'кей?…

— А ты вымыла руку? — продолжал допытываться Ник.

Сьюзен выпустила «мышь» и быстро обтерла кисть о предплечье сына.

— Э-э!.. — запротестовал тот. — Теперь у меня будут бородавки! Кто трогает жаб, у того обязательно выскакивают бородавки.

— Не смей называть их так! — резко оборвала сына Сьюзен. — Это невежливо. И запомни: сегодня вечером ты должен вести себя как следует. Понятно?

— Но ведь мне не надо будет прикасаться к нему, правда?

— Я уверена, что мистеру Гротону и самому не захочется прикасаться к такому противному мальчишке.

Том в другой комнате набрал еще один номер.

— Послушай, Уолт, я хочу, чтобы твои ребята подежурили сегодня вечером перед моим домом. Да, одной патрульной машины будет достаточно… Потому что если кто-то из наших патриотов подстрелит капитана у дверей моего дома, завтра на месте города будет дымящаяся воронка.

— Это правда? — спросил Ник, широко открывая глаза.

— Нет, — солгала Сьюзен. — Папа преувеличивает.

— А можно я сегодня вечером пойду к Джейку?

— Нет, ты будешь нужен мне здесь, — ответила Сьюзен, стараясь не показать своей тревоги.

— А что будет у нас на ужин?

— Когда ты меня отвлек, я как раз пыталась выяснить, что едят уотессунцы.

— Лично я не собираюсь есть всяких червяков!

— Я тоже, — ответила Сьюзен. — А теперь — брысь!

В кухню вошел Том и со вздохом опустился в кресло.

— Весь город настроен очень воинственно, — сообщил он. — В буквальном смысле. Пола Сандерс собиралась установить у нашего дома пикет. Я ее еле отговорил — сказал, что у тебя есть план и что она должна тебе верить. Кстати, в чем он заключается — этот твой план? Ты что-то ничего мне не говорила…

— Мой план заключается в том, чтобы накормить нашего гостя пиццей.

— Пиццей?!

— Почему бы нет? Насколько я успела выяснить, у уотессунцев не Существует никаких особых ограничений по части еды, а пиццу любят все!

Том откинул голову назад и мрачно уставился в потолок.

— Конечно. Почему бы нет? — проговорил он. — Если он отравится и умрет, то на ближайшие два часа ты сделаешься национальной героиней. А потом превратишься в жертву жестоких оккупантов… И мы заодно.

— Пиццей еще никто не отравился, — парировала Сьюзен, поднимаясь из-за стола, чтобы немного прибраться к приходу гостей.

Семья Эбернати жила в большом трехэтажном доме, возведенном еще в 1918 году. К дому была пристроена веранда, окружавшая его со всех четырех сторон, а в просторном дворе стояла небольшая башенка с остроконечной крышей. Раздвижные деревянные двери гостиной, веерные окна со вставками из цветного стекла и отделанный дубом камин выглядели довольно помпезно, однако, несмотря на это, комната имела уютный, жилой вид. В немалой степени этому способствовали наваленные повсюду книги, обгрызенный собакой афганский ковер и заваленное моделями самолетов фортепиано. Удобная, изрядно поцарапанная мебель хранила следы множества школьных вечеринок, дружеских и деловых встреч. В доме четы Эбернати гости бывали чуть ли не каждый день, а ужины, которые они у себя устраивали, никогда не напоминали официальные мероприятия, кто бы ни был на них приглашен. Формализм и официоз не вязались с характером Сьюзен.

По специальности Сьюзен была медсестрой, однако она уже давно оставила работу. Виной тому были, однако, не пациенты, а все тот же дремучий формализм и беспросветный бюрократизм больничного начальства, с которым Сьюзен не могла мириться. Природа наградила ее независимым, гордым умом и крепким телосложением прусской крестьянки. Прямые светло-русые волосы до плеч обрамляли круглое миловидное лицо, с которого не сходила приветливая улыбка. Ходила Сьюзен преимущественно в джинсовой юбке и клетчатой ковбойке с закатанными рукавами, поэтому, когда Тома выбирали мэром, жители (и особенно жительницы) Оканогган-Лип могли быть уверены: жена нового градоначальника не станет навязывать им свои вкусы по части мод.