Чтение онлайн

Беллетрист отклеил щеку от столешницы и повел головой, слушая звенящую пустоту внутри черепа.

«Эк, меня», — подумал Даниил. — «Погорячились вчера с абсентом!»

Собственно, ничего экстраординарного он не увидел. Лаборатория, советская, предынфарктно-перестроечных лет, судя по оборудованию. Много их, лабораторий, повидал Шмустрый во времена научно-технической молодости.

И все бы ничего, но за приборным стендом вполоборота сидел человек. Смутно знакомый человек. Даниил бочком-бочком как краб подкатился ближе.

Не может быть!

Человек развернулся навстречу. Улыбнулся знаменитой улыбкой.

— Здравствуйте, Даниил Сергеевич, — сказал Юрий Гагарин.

«Мамой!» — была Шмустрому вторая мысль. — «Мамой клянусь, больше ни капли!..»

Примерно в то же время, в Москве на площадь трех вокзалов выпрыгнула из переулка лихая машина шестой модели, ведомая джигитом немолодых годов и приятной наружности.

— В Душанбе, да? В Душанбе тепло! — развлекал пассажира джигит. — А здесь холодно. Двенадцатое апреля, праздник космонавтики — и холодно!

Пассажир цокал языком. Он не знал такого праздника и вообще думал, что космонавты стоят на дорогах с черно-белыми палками. И что им каждый день — праздник.

— Вах! — огорчился джигит и за оставшуюся до вокзала минуту провел краткий ликбез.

— …и сказал «поехали»! Наш парень! — джигит отставил большой палец. — Я его сам видел, руку жал. Он тоже из Душанбе, жил на улице Гагарина — у любого спроси.

Груженный мешками пассажир отчалил в сторону Душанбе, в машину тут же сел новый.

— Куда едем? — спросил джигит.

— В Домодедово, — распорядился новый и мягко пожурил. — Зачем же выдумывать, Роман Абдулсалимович? В Душанбе я бывал только проездом…

А на другом краю Земли, в гостиной собственного дома в пригороде Лос-Анджелеса моложавая женщина, не веря глазам, перечитывала открытку.

— А я говорил, Джен, у тебя получится! — добродушно гудел муж.

— Вау, бабушка! — пищали внуки. — Ты выиграла викторину?! Ты победила Умного Ларри?!

— Ма, ты супер! — обнимал сын. — Мы тобой гордимся! А кто это?

С открытки широко улыбался человек.

Женщина вдруг разозлилась.

— Сашка, — сказала она по-русски, и понял ее только сын. — Это Гагарин! Ты-то мог бы запомнить, хотя бы в детстве!

— Я помню, помню! — всплеснул руками сын. — Это человек, которого ты угадала в викторине. Ну, забыл, извини…

Последним из компании подтянулся бизнесмен широкого профиля Витька Муртазин на собственной парусной яхте «Смуглянка».

В конце апреля «Смуглянка» зашла в рыбацкий порт острова Брахмапутра или Махабхарата — сам дьявол язык свернет от этих названий.

На дощатом берегу «Смуглянку» ждали.

— Эскьюзми! — поздоровался Витька с таможенником.

Таможенник почесал лодыжку заскорузлой пяткой и тоже поздоровался. Наверное.

— Уотер, фуд, рипэйр, — обозначил приоритеты Витька. — Ю андестенд ми?

Таможенник достал из тюрбана бумажку.

— Витька… вас просят… пройти… паж… пожал… уйста.

— Вона как!

Приключения Витька любил. Он сунул в подставленный тюрбан бумажку с Франклином и отдался судьбе.

Брахмапутра (или Махабхарата) оказался ничего так. В меру цивилизованный, в меру экзотичный: аквамариновое небо, зеленая лагуна и разноцветные, торопливо живущие джунгли между ними. Хоть в рекламе снимай!

Деревенька прилепилась к речке, утекающей в море. Витька осматривался, удивлялся, мимоходом схватился за камеру, чтобы снять, как шоколадные женщины в одних только юбках полощут белье и детей в прозрачной как хрусталь воде. А на берегу дремлют философски настроенные крокодилы.

Дорожка, отмеченная фонариками и яркими лоскутами на ветвях, петляла джунглями и закончилась у коттеджа вполне европейского вида. Таможенник сложил руки лодочкой перед чахлой грудью и быстро-быстро закивал тюрбаном. Выказал, значит, уважение.

— За яхтой следи! — подпустил строгости Витька. — Помыть, почистить, чтоб все как положено.

Витька толкнул сетчатую дверь.

— Ты все такой же, Муртаза! — встретили его, и Витька сбился. — Командовать любишь.

В последний раз они сидели за общим столом двадцать лет назад.

Бледный как сон алкоголика Данька Шмустрый — он и тогда чах над чертежами, не жалел здоровья. Солидный Ромка Саидов, Саид. Он был старше и опытнее других, застал еще Королева и Гагарина. Женька Степанова, профессорская дочка, умница от бога и красавица от черта, неприступная как Шевардинский редут. И Муртазину не выпало. Он тогда всего Северянина зазубрил, репетировал перед зеркалом, а Женька только вздохнула: «Нет у тебя таланта, Муртазин, не старайся!»

И он, Витька Муртазин, от сохи, от комсомольского набора, комсорг и завлаб «Перспективных аэрокосмических систем».

— Женька! — сказал Муртазин с чувством. — Двадцать лет без малого, а ты все хорошеешь! Есть справедливость на свете!

Женька только плечиком повела.

«Удачно выступил», — сделал вывод Муртазин.

— Ребята, давайте ближе к делу, — предложила Женька. — Кто-нибудь что-нибудь понимает?

— Случайность, — проблеял Шмустрый и заискал глазами.

«Ой-ей-ей!» — огорчился Витька. — «Данька-то всё. Никогда пить не умел».

— Случайность — не наша профессия, Шустрый, — отрезал Саид, как это он умел; двигателист, как-никак, железячник. — Ты как здесь?

— Не помню, — тихо признался Данька. — Помню, на кон ехал, а потом как отрезало.

— Я выиграла тур по островам, — прервала неловкое молчание Женька. — В телевикторину. Вот, прилетела.

— А я в кругосветке, — не удержался, похвастал Витька. — Одиночное плавание, экстрим-маршрут, Виктор Муртазин фест — не слышали? Был звонок по спутнику, один… важный человек просил сделать крюк. А ты, Саид?

Саид подвигал желваками.

— Меня сюда привезли, — сухо признался он.

Спросить Муртазин не успел. Сетчатая дверь распахнулась.

— Здравствуйте! — через порог шагнула темнокожая хрупкая девушка в сари; представилась с очаровательным акцентом. — Меня зовут Лаша, я пресс-секретарь светлого Биндусара, великого раджи Маджурикота и наследного посла Галактического Совета на планете Земля.

«Маджурикота!» — вспомнил Муртазин. — «Не Брахмапутра и не Махабхарата»

— Приехали! — вздохнула Женька. — Деточка, какого совета?..