Чтение онлайн

Как оказалось, первый переведенный на русский язык рассказ был лишь незначительным эпизодом в творчестве нашего «людоведа», а «великаном» в англоязычной фантастике его сделали совсем другие произведения.

Когда 6 августа 1934 года, в семье английских квакеров Альфреда Джейкоба и Нормы Шерлок, живших в Оксфорде, родился сын, ему от родительских щедрот перепало сразу три имени — Пирс Энтони Диллингэм. Так что с псевдонимом и фамилией того самого зубного врача все вроде бы ясно.

В остальном родители не баловали будущего писателя вниманием, его юные годы безоблачными не назовешь. Пирсу Джейкобу не исполнилось пяти, как семья неожиданно перебралась в Испанию. Однако не сам отъезд произвел на мальчика впечатление, а шокирующее открытие, — женщина, к которой он успел привязаться как к матери, оказалась всего-навсего нянькой! Родители были вечно заняты, и он их почти не помнил. «И пришлось, — вспоминает писатель, — тащиться куда-то за тридевять земель в компании мало знакомых мне людей, коих теперь полагалось величать родителями». К слову сказать, вечно занятые своими делами отец и мать так и не стали для Пирса родными людьми. А после того, как в 1940 году Альфред Джейкоб был арестован франкистами, чудом выбрался из тюрьмы и, не желая искушать судьбу, вывез семью в Америку, родители развелись. И чуть раньше умерла от рака 15-летняя двоюродная сестра Пирса Джейкоба. Так он встретил свое совершеннолетие…

Не стоит поддаваться соблазну выискивать в каждом факте биографии какой-то символический подтекст. Но постоянное и неослабевающее внимание уже взрослого писателя Пирса Энтони к больным, одиноким и обездоленным детям вряд ли представляется случайным.

Испанские впечатления, постоянные семейные переживания, как ни странно, привели не к ожидаемой замкнутости подростка, а напротив — вызвали в нем редкую жажду жизни. Которая органически трансформировалась в постоянное желание высказываться — иначе говоря, писать! «Когда мне было шестнадцать, и самый близкий мне человек — двоюродная сестра, которой бы жить да жить, — умер, мне это показалось вдвойне несправедливым: скорее уж, я должен был уйти… После подобных потрясений любому жизнь покажется даром, от каких не отказываются. Прибавьте к этому внутреннее стремление и самому понять, и другим рассказать: почему же я все-таки остался жив? — и моя дальнейшая судьба была предопределена. Я стал убежденным вегетарианцем — тоже своего рода протест против смерти — и начал писать, благо с детства умел внятно излагать свои мысли».

Однако чтобы писать именно фантастику, очевидно, нужны добавочные импульсы. Таковым для 17-летнего юноши (не для одного него — для десятков будущих фантастов!) стал легендарный журнал «Astounding Science Fiction», ведомый своим бессменным редактором Джоном Кэмпбеллом. Можно сказать, в тот день, когда Пирс Джейкоб впервые открыл случайно попавшийся под руку номер журнала, он заново родился. Теперь уже в новом своем воплощении — как Пирс Энтони.

Для начала он поступил в университет — колледж Годдарда в штате Вермонт. На факультет литературы — не путать с филологическим! В нашем понимании это нечто вроде творческих курсов. В США множество людей заканчивает университеты с дипломом писателя, поэта, драматурга — и ни у кого это не вызывает вопросов.

Первый научно-фантастический рассказ он опубликовал в 1962 году. А спустя пять лет одно издательство совместно с также заслуженным журналом «Fantasy and Science Fiction» провело конкурс на лучший научно-фантастический роман — и приз в пять тысяч долларов достался Пирсу Энтони (за хорошо знакомый у нас роман «Сос по прозвищу Веревка»). В его основу легла дипломная работа в колледже — повесть «Бурлящий мир»…

В том же году начинающий писатель-англичанин с «видом на жительство» в США женился, а годом позже добровольно пошел в армию (в основном, ради денег для поддержки беременной жены). Так солдат-доброволец получил американское гражданство. После «дембеля» Энтони перебрался во Флориду, в упомянутый Сент-Питерсбург, где благополучно пребывает по сей день на своей ферме. Став «петербуржцем», он некоторое время проработал чертежником в маленькой корпорации, разрабатывавшей новые системы связи. И писал, писал — часто меняя издателей, а с некоторыми даже судился, если считал, что те с ним, с автором, поступали несправедливо.

В 1962 году первый рассказ Пирса Энтони «Возможность раскаяться» был опубликован в журнале «Fantastic». Но уже спустя несколько лет писатель обнаружил, что его призвание — романы. Даже более определенно — сериалы.

Самый знаменитый — это, вне всякого сомнения, цикл о Ксанте. Растянувшийся на три десятилетия кряду и на более чем три десятка романов, он примерно на половине этой марафонской дистанции вывел Энтони в «бестселлеристы» [13] . Это бесконечные приключения в расположенной неведомо где зачарованной стране (правда, зануды-исследователи умудрились-таки высмотреть на карте, нарисованной автором, очертания столь знакомой ему Флориды). Там «работает» магия, а кому выпала планида родиться магически «бездарным» — иначе говоря, нормальным в нашем представлении, — того по достижении двадцатипятилетия ждет неизбежное изгнание. Вот и герою первого романа цикла — «Заклинание для хамелеона» (1977) — либо предстоит открыть в себе талант творить чудеса, либо… Впрочем, большинство читателей журнала, разумеется, в курсе, что у Бинка все образовалось как нельзя лучше. И искомый талант вовремя обнаружился (правда, не сразу, а после вереницы увлекательных приключений — чтобы и герой, и читатель не заскучали), и, как положено, получена «царевна в придачу». Сказка есть сказка!

Другое дело, что традиционная фольклорная сказка этим бы и ограничилась. А современная фэнтези — жанр прежде всего коммерческий, нравится это кому или нет. Бросать неразработанной столь счастливо открытую жилу — дураков нет.

Пирс Энтони развил успех в романе «Источник магии», а затем написал еще более тридцати книг о Ксанте. Убедительно доказав, что открытый им литературный источник поистине неиссякаем.

Все будет в этой серии. Герои-взрослые, и герои-дети, и дети взрослых героев (сага о Ксантайтах!). Кентавры и драконы. Короли и принцессы. Замки и лабиринты. Русалки и грифоны. Эльфы и гарпии. Голем и Златовласка. Любовь платоническая и плотская. Гиганты и карлики. Магические ковры-времялеты, отправляющие героев на сотни лет в прошлое, и мысленные путешествия душ. Драки на мечах и поединки магических заклятий.

Такой вот винегрет. Как известно, рецепт его приготовления чрезвычайно прост, кулинарных техникумов заканчивать не надо. Однако почему-то у одних получается пресное блюдо, а у других — просто пальчики оближешь! Какая-то неуловимая пикантная добавка или особый секрет в пропорциях… Литературный винегрет под названием «Ксант» по рецепту Пирса Энтони такими неуловимыми специями сдобрен тонко и умело, это факт.

Взять хотя бы юмор. Не тот модный ныне в нашем грубо реальном королевстве кривых зеркал стеб, а юмор мягкий, ненавязчивый, чуть отстраненный. И бесконечно добрый. Энтони не изгаляется, не осмеивает, а лишь улыбается в сторонку, стараясь не шокировать тех, кто ко всему описанному может отнестись чересчур серьезно. И названия-то всех романов цикла можно переводить в лоб, буквально — а можно попытаться донести до русского читателя очевидные и замаскированные каламбуры, из которых состоят «ксант-титлы».

Только два примера, чтобы было понятно. Шестой роман цикла в оригинале называется «Night Маге». Что слитно, что раздельно — звучит одинаково. Однако было бы написано в одно слово — и следовало бы переводить как «Кошмар», «Страшный сон» или что-то в этом роде. А раздельно — так уже «Ночная кобылица». Вот и ломай голову… Далее, страна по соседству с Ксантом зовется Манданией (Mundania) — там как раз «все нормальные», никакой магии, ни-ни! Но ведь и по-английски mundane означает «мирской, земной», даже «приземленный»… И сколько таких деталей стали б головной болью переводчиков — если бы было желание возиться!

И еще одно. В авторском послесловии к одному из романов читатель узнает о несколько неожиданной стороне личности Энтони. Пирс Энтони очень любит детей, близко принимает к сердцу судьбу маленьких читателей, особенно тех, кто увечен, подвергся насилию или просто оказался одиноким в нашем отнюдь не сказочном мире. Энтони, как выяснилось, и продолжает-то свою серию, имея в виду и таких читателей — заваливающих его письмами, нуждающихся, как никто другой, в этой увлекательной и бесконечной сказке.

Никакой позы или рассчитанных на «пиар» эффектных жестов новоявленного Ксанта-Клауса. Назвав одного из героев (героиню?) Дженни-эльфом, писатель не мог предполагать, что тем самым реально помог выжить попавшей в автокатастрофу девочке с тем же именем. А узнав об этом из ее письма, стал по-иному относиться к своему «легкописанию» (его собственный термин). Вспомните, что было сказано выше о его собственном детстве…

Но если б писатель ограничился одним этим циклом! [14]

Начал он, как ни странно, не с фэнтези, а с самой что ни на есть традиционной НФ. С того ее поджанра, который давно получил свой «ярлычок»: post-holocaust world. Иначе говоря, мир после катастрофы — ядерной, экологической, природной, как кому по вкусу. Обычно в таких романах посткатастрофическое общество удачно (для писателей, им нужен простор, чтобы развернуться!) скатывается к той или иной форме варварства. Ну, а далее неизбежно следуют мускулистые герои с мечами в руках, поединки за варварок-самок — и понеслось.