Чтение онлайн

Сидя на лавочке в сквере и поедая клубничное мороженое в рожке, Саша весело болтала ногами:

– Ну что, девчонки, какие планы на завтра? Может, пойдем на пляж позагораем? Погоду вроде передают хорошую.

– Не получится. Нам завтра с родителями на дачу ехать, так что пока будем заниматься огородом, заодно и загорим, – недовольно пробормотала Влада, ее явно не устраивала перспектива все выходные потратить на поливку огорода и прополку грядок.

– Не желаешь присоединиться к нам? – с надеждой на лишнюю пару рук спросила Ульяна.

– Нет уж, спасибо. Зная вашу маму, пока не выполем все до последней травинки, ни поесть, ни отдохнуть нам не дадут. Давайте-ка, девчонки, справляйтесь как-нибудь без меня.

Владлена и Ульяна – сестры-близнецы, а по совместительству лучшие подруги Саши. Но, несмотря на их полную внешнюю идентичность, характеры у них абсолютно разные. Влада любила, когда все шло так, как она задумала или представила, она ненавидела кого-то ждать (хотя сама опаздывала постоянно), идти туда, куда не хотела, даже если ее просили об этом близкие друзья, но ей нравилось то, что ее уговаривают. Она часто витала в облаках, фантазируя или мечтая о чем-то, непонятном для окружающих. А когда кто-то мешал ей в этом, возвращал ее с небес на землю, она дико злилась, обижалась и остаток дня могла провести, дуя губы и ни с кем не разговаривая.

Ульяна же была ее полной противоположностью: сдержанная, рассудительная, не способная на сумасшедшие поступки и взвешивающая все за и против, прежде чем купить сэндвич в кафе-бистро. Влада часто в недоумении обращалась к ней:

– Ну, как ты можешь быть такой приземленной? Сказки тебе, сестричка, не хватает.

Зачастую Саше казалось, что девчонок связывает только их родство, и если бы не тот факт, что они приходятся друг другу родными сестрами, то Влада и Уля никогда бы не стали дружить или даже просто общаться, уж настолько они были не похожи.

Но, несмотря на все это, Саша очень любила девчонок (они дружили со второго класса, а, окончив школу, поступили в один институт и посещали одну и ту же группу) и сильно расстроилась, когда узнала об их вынужденном отъезде на дачу.

– Ну ладно, хорошего вам отдыха! – с ноткой сарказма произнесла Саша и отправилась домой.

Перед сном она долго думала, чем же заняться завтра. Просидеть весь день в душной комнате ей не хотелось, а ехать на дачу с подругами, весь день копаясь в рыхлой земле и портя совсем недавно сделанный маникюр, тоже не вызывало восторг. Уже впадая в нежную сонную дремоту, девушка решила: «Схожу-ка я в парк», – и погрузилась в сон.

Глава 4 

 Я долго присматривался к ней издалека: она уютно расположилась под огромным развесистым дубом, расстелив цветное махровое покрывало на ярко-зеленой, аккуратно подстриженной траве, и что-то увлеченно читала. Волна непередаваемой радости обрушилась на меня – первое хорошее событие за последние несколько недель, на протяжении которых эта необычная, прекрасная девушка не выходила у меня из головы, и, каждый раз закрывая глаза, я снова и снова видел перед собой ее образ. Сложно даже и посчитать, сколько раз я уже упрекал себя за то, что не пошел тогда за ней, не выяснил, где она живет и как себя чувствует после того случая на дороге. И вот, когда я совсем уже отчаялся ее вновь увидеть, я внезапно ее встретил! Прямо мистика какая-то! Подойдя поближе, я внимательно рассматривал черты ее лица: сегодня она выглядела совсем иначе, чем в тот злополучный день, при нашей первой встрече. Лицо было спокойным и расслабленным, от него исходила умиротворенность, не было в ее взгляде того застывшего ужаса и испуга, которые испытала эта хрупкая, беззащитная девушка, едва не попав под колеса автомобиля. Странно, но чувство чего-то знакомого, родного, появившееся в тот день, при взгляде на нее только усиливалось, и я присел на краешек покрывала, стараясь делать это как можно аккуратнее и тише, чтобы случайно не отвлечь ее от чтения (почему-то при виде этой загадочной девушки я напрочь забывал о своей неосязаемости). Через некоторое время зазвонил телефон, и она отложила книгу. Я прочитал: «Книга жизни. Смерть – еще не конец. Смерть – по сути, начало. Если так – то умирать не страшно. Митч Элбо. Вторники с Морри». «Интересно, что это за книга, о чем она?» – пронеслось у меня в голове. И я перевел взгляд на девушку. Она молча слушала, как-то обреченно кивая головой. Из динамика ее телефона доносилось: «Сашенька, не опаздывай. Бабушка так редко выбирается к нам в гости». Дальше я уже не слушал: «Значит, Саша, Александра». Пару мгновений спустя я понял, что сижу на траве, а Саша усердно укладывает плед в пляжную сумку (что не могло не вызвать улыбку). Я наблюдал за каждым ее действием, каждым движением, буквально испепеляя ее взглядом, и внезапно она подняла глаза и посмотрела прямо на меня так пристально и в то же время с некой осторожностью, словно не веря своим глазам. Недолго простояв в робком оцепенении, она резко выпрямила плечи и быстрым шагом направилась в сторону станции метро.

На этот раз я решил ни в коем случае не терять ее из виду и направился следом за ней. Я молча шел позади Александры, смотря ей в затылок и размышляя: «Если бы я был человеком, и она смогла бы меня видеть, то как бы я с ней познакомился? Просто подошел бы и спросил – не хотите ли познакомиться? Или мимолетно кинул бы банальную фразу: «Девушка, вашей маме зять не нужен?». О Господи, что за странная и ужасно глупая фраза в моей голове? Неужели я именно так клеился к девчонкам? Надеюсь, что нет, иначе я не удивлюсь тому, что умер девственником. В вагоне метро, сидя рядом с Сашей, я не мог не заметить того, что она время от времени поглядывала в мою сторону и, словно встречаясь со мной взглядом, сразу отворачивалась.

Я проводил девушку до ее подъезда и остановился. Нет, подниматься в ее квартиру я точно не стану, должно же быть у нее личное пространство. Странно, но из этой милой девушки я не хотел делать свою «жертву» и следовать за ней везде, куда бы она ни пошла, не хотел кричать и размахивать руками перед ее лицом в надежде, что меня увидят, как я делал это раньше с другими людьми. Мне было просто приятно видеть ее красивое загорелое лицо, необычную прическу, всматриваться в бездонные карие глаза, в которых было не страшно утонуть. Что-то притягательное было в ней, на подсознательном уровне или даже на физическом, тянувшее меня к ней как магнитом. Но больше всего мне хотелось увидеть ее улыбку, которую мне еще не доводилось лицезреть (в нашу первую встречу ей было не до улыбок, а сегодня она казалась очень задумчивой). Отвернувшись от подъезда, я на мгновение застыл: двор показался мне до боли знакомым: детская песочница, деревянный цветной домик, небольшая железная горка, беседка, в которой сидела компания молодых людей, высокие турники рядом с ней. Конечно, в большинстве случаев дворовые площадки были очень похожи друг на друга, но при взгляде ни на одну из них у меня не возникали такие бурные эмоции. Я присел на лавочку и закрыл глаза. Спокойствие… Мне стало очень легко и свободно, и я расслабился, выкинув все лишние мысли из головы. Время летело с сумасшедшей скоростью. На улице уже смеркалось, и в домах, то в одном, то в другом окне начал загораться свет. Внезапно мое внутреннее смирение сменилось какой-то отчаянной, щемящей грустью. Я стал себе представлять, что прямо сейчас многие люди приходят домой, их кто-то ждет, или они кого-то ждут. Вот, например, жена покормит своего мужа, и он пойдет надевать домашний халат, а она примется мыть посуду. Затем они улягутся на большой удобный диван и будут смотреть любимый сериал, или же придут их дети, сядут рядышком и начнут требовать переключить на другой канал, где идет молодежная комедия. Или пушистая кошка запрыгнет на колени к своей хозяйке, требуя от нее ласки и тепла. За каждым окном, в каждой квартире в данный момент течет своя размеренная жизнь, происходит своя история, а я сижу здесь один, в каком-то чужом дворе и пялюсь в эти самые окна. Я просидел неподвижно на лавочке всю ночь, и мне стало казаться, что я врос в нее, каждой своей частичкой проникнув и пустив корни в эти старые, с облупившейся краской доски. Редкие прохожие несколько раз присаживались рядом со мной: изрядно выпивший молодой человек с бутылкой пива в руках, затем девушка, громко ругающаяся по телефону с парнем и вытирающая рукавом от кофты капающие из глаз слезы, компания подростков, раскуривающая одну сигарету на всех. А я все безмолвно сидел и сидел, ничего не делая, никуда не торопясь и уже ни о чем не думая.

Под утро жители домов стали просыпаться – хозяева выходили из подъездов, сжимая в руке поводок и выгуливая собак, кто-то спешил на работу, быстрым шагом направляясь на автобусную остановку, кто-то заводил машину, протирая зеркала заднего вида. Ближе к обеду Саша вышла из подъезда, мимолетно посмотрев на лавочку, где я сидел, и ее губы чуть дрогнули, словно она хотела улыбнуться, но передумала. Она прошла мимо меня и направилась в сторону соседнего дома. Я резко повернулся и увидел, что она идет к невысокой, слегка полноватой женщине лет сорока пяти. Ну конечно, глупо было предполагать, что она улыбнулась мне. Я же невидимка! Когда я уже к этому привыкну? И привыкну ли вообще? Я встал и подошел поближе.

– Здравствуйте, Елена Александровна.

– Привет, Саша. Давненько тебя не видела.

– Как ваши дела? Как Максим? Есть изменения?

– Все по-прежнему. Ни улучшений, ни ухудшений.

– Ну, это уже результат. Стабильное состояние… А что вообще говорят врачи?

– Повреждения структур головного мозга, вследствие чего – кома. Хотя знаешь, за все это время, что он провел в клинике, было одно странное изменение – по каким-то врачебным показателям, я не сильна в их терминологии, у Максима был резкий выброс адреналина. Врачи сказали, что, возможно, ему приснился какой-то очень экстремальный сон. Знаешь, после этого случая у меня снова появились вера и надежда на лучшее. Я просто уже так устала и расклеилась…

Женщина явно хотела сказать еще что-то, как-то оправдать свою слабость, но в горле словно встал ком, и она зашмыгала носом.

– Вот видите, а говорите: все по-прежнему. Вы представляйте, что он просто сильно устал и ему необходим покой и сон. А сны, как вы недавно узнали, ему все же снятся. Главное – верить и надеяться на лучшее. Все образуется. Вы верьте…

– Спасибо тебе, – проговорила женщина и слегка улыбнулась.

Мне было приятно открыть в Саше такие качества, как сострадание, сочувствие. Она так пыталась успокоить, подбодрить эту женщину (я так понял, что это ее соседка), буквально пропуская через себя чужое горе.

Я смотрел на Сашу, и мне казалось, что во всем мире есть только она одна. Все, что нас окружало, как-то смазалось, потеряло четкие очертания, словно превратившись в образы за запотевшим окном. Мне было необходимо узнать ее поближе, понять, почему же меня так к ней тянет. Что в этой девушке особенного? Или что заставляет меня думать, что она особенная?

Глава 5 

Для семьи Смирновых этот год выдался, пожалуй, самым сложным из всех. Началось все тогда, когда Максиму исполнилось 18 лет. Отец семейства чуть ли ни в этот же день заявил, что теперь в семье есть еще один взрослый мужчина, который сможет помогать матери и сестренке. Также он признался, что уже давно встречается со своей молодой коллегой (сделав главный акцент на слове «молодой») и только ждал совершеннолетия старшего сына. Он добавил, что платить алименты на двоих детей – это настоящий грабеж. Но так уж и быть, на выплаты для дочки он согласен. Уже через неделю все вещи мужа были собраны и сложены по коробкам и дорожным сумкам, бытовая техника разделена между супругами, а заявление о разводе бережно отнесено им в ЗАГС. Счастливая и крепкая семья, как наивно полагала Елена, рухнула в одночасье. Она не могла осознать, как же могла так сильно ошибаться в мужчине, с которым прожила в браке почти 21 год, а знала его и того больше. Как же он мог так с ней поступить? Но если бы только с ней! В этой ситуации больше всего ей было обидно за Максима и Настю. Как мог он предать родных детей, променяв их на какую-то вертихвостку? Как мог он уйти именно тогда, когда их сын собирался ехать учиться в Питер, когда необходимо было платить за его учебу, проживание и много еще за что.