Чтение онлайн

Мне так радостно вспоминать, как ему было вкусно. Миша радовался как ребенок, когда мы освоили борщ – в точности как тот, что варила его бабушка. Он всегда сам мелко-мелко крошил капусту, как она учила. Когда пирожки оказывались восхитительно нежными. Когда кто-нибудь из знакомых присылал фото еды, приготовленной по нашим рецептам.

И грустно думать, что многое не сбылось. Я так и не решилась на шницель по-министерски. Миша говорил, что это одно из его любимых блюд. А я не смогла. Не захотела. Или пшенная каша с тыквой. Он так удивился, когда я сказала, что умею ее готовить, и захотел попробовать. А я все откладывала до случая, а он так и не настал.

После Мишиных похорон я не стала устраивать поминальный обед. Вместо этого оплатила еду для бездомных. Мы оба так хотели, мы говорили об этом – о том, что в такой ситуации уместнее накормить тех, кто по-настоящему голоден. Мы с ним всегда старались откликаться на каждую просьбу о помощи, поддерживать тех, кому трудно, кормить голодных. Теперь я делаю это без Миши, чтобы делать добро от его имени и хотя бы так додать ему то, что я не смогла. Не из чувства вины, нет – Миша не стал бы меня упрекать, и я не буду. Только из любви.

Когда я пишу про Мишу и про нас, иногда сомневаюсь – а он точно был бы не против? Может быть, то, что я рассказываю, слишком личное, может, не стоит? Как, например, про быт и домашние обязанности. Но потом думаю – если бы я сейчас могла спросить у него разрешения, он наверняка одобрил бы все, что угодно, лишь бы мне было чуть легче. А еще вспоминаю, как спросила у него, не против ли он дать короткое интервью про эволюцию своих взглядов на женский вопрос, и Миша согласился. Нет, он не был бы против, поэтому я расскажу.

С тем, что касалось так называемой мужской работы, у нас никаких проблем не было – Миша умел все и делал с радостью. Однажды, еще когда он мотался между Москвой и Краснодаром, у нас засорился сток душевой кабины. Я пожаловалась ему в мессенджере, что придется вызывать сантехника, а я так не люблю, когда чужие в доме. Миша написал: «Если до моего приезда терпит, я буду счастлив сделать все сам». Я тогда поулыбалась: «Что, вот прямо будешь счастлив прочищать канализацию?» А он сказал: «Понимаешь, я так соскучился по ощущению своего дома, по возможности что-то делать руками, заботиться. Так что да, это – счастье».

Прошлым летом Миша чинил кнопку к бра, и я вспомнила, как он еще в самом-самом начале подключал кондиционер к проводу, который заложили в стену и так и бросили хвостами наружу. Он долго возился, лежа на животе перед низкой розеткой, потом сказал: «Ну, если я еще не совсем дурак, должно заработать» – и пошел включать предохранитель. «Знаешь, я тогда так переживала», – призналась я потом Мише. «Что, молилась, хоть бы не дурак?» – рассмеялся он. А я переживала, что он огорчится, если что-то не получится.

Про рутинные домашние дела я сразу сказала Мише, что не очень понимаю деление таких обязанностей на мужские и женские и мне бы хотелось, чтобы мы всем занимались вместе. Он согласился, но не все пошло гладко. Оказалось, для Миши главное и основное, что надо делать по дому, – это мыть посуду сразу после того, как она испачкалась, и подметать-мыть полы. Он даже несколько раз выговаривал мне, что я игнорирую эти заботы. После очередной ссоры на эту тему выяснилось, что множество других дел для него просто невидимы. Мы сели и составили список всего, что нужно делать, – вплоть до протирания плинтусов, снятия паутины с усиков роутера и ротации полотенец. Всего у нас получилось больше шестидесяти пунктов, и Миша был невероятно впечатлен. Он даже и не думал о том, что за этим тоже надо следить.

Теперь каждый из нас, когда был свободен, делал то, до чего дотягивались руки, – иногда просто заодно. Пошел чистить зубы – вымыл зеркало в ванной. Раз в неделю мы устраивали большую уборку, и Миша брал на себя более масштабные дела, а я возилась с бесконечными мелочами.

Недавно в фейсбуке я увидела рассуждения мужчины, что, мол, домашние дела ложатся на плечи женщин, потому что мужчины просто больше зарабатывают. И мне стало очень-очень странно. Миша всегда зарабатывал больше меня – в последние два года его зарплата была втрое больше. Но это никогда не было аргументом – ни в домашних делах, ни в принятии каких-то решений. При чем тут это вообще?

Гораздо важнее, что если разделять хлопоты на двоих, то это и быстрее, и веселее, и у обоих останется достаточно сил для отдыха и развлечений. Поэтому мы все делали вдвоем – убирали, готовили, ходили за продуктами. И если Миша собирал мебель, менял проводку, что-то пилил или прикручивал, я всегда спрашивала его: «Помогать или не мешать?» И что бы он ни ответил, была рядом.

За два дня до Мишиной смерти мы гуляли по старым улочкам Краснодара, потом сидели на скамейке, смотрели на закат и долго-долго разговаривали. Миша говорил, что чувствует себя виноватым перед бывшей женой. Он говорил, что не осознавал, как много домашних забот он незаметно для себя переложил на нее, что не понимал, как на самом деле надо делать.

Я знаю, что да, всякое бывало. Но помню хорошее. Как Миша сам выбрал ведро и швабру, самые удобные и продвинутые. Как он по утрам, еще до того, как я просыпалась, успевал подмести кошачью шерсть с пола. Как легко и как правильно с ним было.

Спасибо тебе, родной.

Для Миши «мужик сказал – мужик сделал» равнялось «мужик сказал – мужик немедленно сделал». Первое время у нас даже недопонимание случалось из-за этого. Я вспоминала, что что-то надо сделать, говорила Мише, а он психовал из-за того, что я даю ему два задания одновременно. Или прошу что-то сделать, когда он занят чем-то другим, от чего не может оторваться вот прямо сейчас.

Мне приходилось раз за разом объяснять ему, что я просто боюсь забыть и поэтому сразу говорю ему, а он может сам решать, когда будет правильно и комфортно. Не сразу, но он это запомнил. Даже начал иногда забывать что-то сделать, но всегда говорил, что надо просто напомнить, и все обязательно будет.

В первый раз меня потрясло это его свойство, когда я сказала, что круто было бы купить кровать. Мы спали на диване, который приехал со мной из Элисты, и он в целом был неплох. И вообще я имела в виду купить кровать когда-нибудь потом, когда закончим ремонт. У нас же только одна комната была сделана, и то не до конца, а вся остальная квартира – бетон и разруха.

Рано утром Миша разбудил меня и сказал: «Едем». – «Куда?» – «Покупать кровать». Мы отправились через весь город в мебельный. Ехали долго-долго. Выбрали кровать – какую и хотели: белую, непременно с подъемным механизмом и со смягченными углами, чтобы не стукаться. Миша укладывал меня на образцы матрасов, чтобы понять, какой нам нужен. Когда мы определились, он ушел оформлять покупку, а я на этом примерочном матрасе и уснула – ведь выспаться он мне не дал, так немедленно Мише нужно было купить кровать.