Чтение онлайн

— Кажется, у неё поехала крыша, — хлопнул меня по плечу лучший друг. — Дети? В двадцать три года и уже дети? Мне кажется, немного рановато для них.

— Я пытаюсь донести до неё тоже самое, но Эвелина говорит, что это так, на будущее. Нет, с Эвелиной, конечно, классно, но иногда она действительно опережает события.

— Не думаю, что Маша вела бы себя иначе, — ответил Миша. — Она тоже два года назад заводила разговор о детях, но не была так сильно на этом зациклена. Кажется, это какая-то запрограммированная система девушек говорить о детях и будущем.

Я не мог этого отрицать. Даже моя мама начала намекать на то, чтобы я съехался с Эвелиной.

— У них массовое помешательство, — ответил я.

Миша быстро докурил сигарету, и мы вернулись назад к девушкам. Маша и Лиза, увидел наше приближение, быстро свернули разговор.

— О чем болтали? — поинтересовался Миша, обнимая свою девушку.

— О нашем девичьем, — лукаво ответила Маша. — А вы о чем?

— О нашей мужском, — в той же манере произнес Маус.

Я усмехнулся, присаживаясь на стул. Лиза внимательно осмотрела меня и когда поняла, что я тоже на неё смотрю, отвела взгляд. Она, кажется, засмущалась, поэтому я сделал вид, что ничего не случилось.

— У нас скоро сеанс в кинотеатре начнется, — опомнилась Маша. — Может вы с нами пойдете?

Лиза сначала положительно качнула головой, но заметив, как я отказываюсь, стала отрицательно качать головой.

— Ты можешь пойти, если хочешь, — сказал я.

— Нет, что ты, — отмахнулась Лизавета. — Вы вдвоём хотели сходить, провести время вместе. Не хочу вам мешаться!

— Ты не будешь нам мешать, правда, — заверила Маша Синицыну, но та все равно отказывалась.

Маус понимающе усмехнулся и поторопил свою девушку. Я все же надеялся, что Лизавета согласится на предложение Маши и Миши и я смогу отдохнуть. Видимо, сегодня не тот день.

Мы с Лизаветой проводили влюбленную парочку в кинотеатр, после чего разошлись по своим комнатам. Успокаивало то, что от Лизы никогда ничего не было слышно, поэтому я практически ощущал себя так, словно один дома.

Мне было интересно узнать, что рисовала Синицына, поэтому я впервые зашел к ней в комнату. Я вежливо постучался в закрытую дверь и дождался разрешения пройти.

Я был не удивлен, что в комнате был порядок. Как только Лиза поселилась у меня дома — в каждой комнате царил порядок. Девушка говорила, что ей не трудно, да и все равно нечем заняться так что я тоже не возражал.

— Ты говорила про рисунки, и я захотел на них взглянуть, — сказал я, присаживаясь на кровать Лизы. Я не был до конца уверен покажет ли она мне их, но чутьё подсказывало, что покажет.

— Конечно, — оживленно воскликнула девчонка, подпрыгивая с места.

Подойдя к письменному столу, Синицына достала из ящика две одинаковые папки, после чего одну убрала обратно в стол. Вторая же папка аккуратно и очень нежно была вложена в мои руки.

Я практически безразлично взглянул на первый рисунок в папке, не ожидая, что Лиза, не занимаясь в художественной школе, может отлично рисовать. Я отнесся к этому, как родитель относится к первому творчеству своего ребенка, но меня ждал сюрприз. Лиза рисовала проникновенно. Конечно, не так, как рисовали великие художники, но так реалистично.

— Очень красиво, — сказал я, пролистывая очередной рисунок в папке. — Ты действительно хорошо рисуешь. Точнее, как там говорят художники? Пишешь?

— Спасибо, но я не художник, — смущенно ответила девушка, устремляя взгляд на скрещенные руки, что лежали на коленях.

— Но точно можешь им стать, — заверил я. — В первой папке тоже рисунки? Ранние начинания?

— Что-то вроде того, — быстро выдала ответ Лиза. — Не хочу, чтобы это кто-то видел, но все равно храню.

Слишком быстрый, взволнованный ответ заставил меня захотеть узнать то, что хранится в той папке и когда мне представилась возможность, я сделал это — узнал, что хранится в той папке.

Когда Маша в очередной раз вызволила мою пленницу из замка, я, немедля, вошел в комнату своей подопечной. Переключаясь на режим родителя, контролирующего своего ребенка, я открыл ящик стола и быстро достал папку. Никаких задних мыслей у меня не было, поэтому я открыл папку и заглянул внутрь. Я ожидал увидеть все, но только не свои портреты.

Множество изображений меня раскинулось перед глазами. Все работы были выполнены в черно-белом варианте и смотрелись нереально круто.

Закрыв папку, я убрал её на место, на дно ящика в столе и вышел из комнаты. Я мог считать себя нереально красивым человеком, достойным, чтобы с песня писали картины, но это же было не так. Это не заставляло чувствовать себя счастливым, это заставляло волноваться за чувства Лизы ко мне. Слишком много чувств в её рисунках, слишком много любви и трепета ко мне. Я, человек отдаленный от искусства, почувствовал это.

Маша, Маус и Лиза вернулись к тому времени, когда я успел собраться с эмоциями. Первым делом я позвал на балкон своего лучшего друга, чтобы прояснить ситуацию.

— Миша, и что мне теперь делать? — не вдаваясь в панику, спросил я.

— Она постоянно тебя рисует, — сказал лучший друг. — Маша говорит, что Лиза уже на протяжении месяца рисует только тебя и не может переключиться на что-то другое. Рисует тебя по памяти каждый раз, когда удается.

Я тяжело вздохнул. Эта ситуация не нравилась мне. Мне не хотелось, чтобы Лиза строила в своей голове какие-то сказочные события с моим участием, ведь это просто не могло произойти в реальности. У меня была девушка, а Лиза — просто человек, который нуждался в помощи. Я не испытывал к ней той любви, которую она испытывает ко мне. Для меня Лизавета Синицына, как младшая сестра, но не любимая девушка.

— Ты попал, Орел, — хмыкнул Миша. Ой, а я и не знал!

Лизавета.

— Как думаешь, о чем они разговаривают? — спросила я Марию, сидя на кухне. — Когда мы пришли, Вадим был чем-то обеспокоен.

— Да? — приподняв брови, сказала Маша. — Я не заметила, вроде бы был обычным.

— Нет, я заметила, что он был чем-то взволнован, — настояла я.

— Тебе-то, конечно, заметно, маленький сталкер, — рассмеялась Маша. — Ты можешь поинтересоваться у него, когда Вадим и Миша вернутся с балкона.

Маша первой догадалась о моих симпатиях к Вадиму. Я рассчитывала на то, что эти чувства будут легким белым облаком летать над моей головой, но чувства сгущались и перерастали в настоящую любовь. Я думала лишь о нем, рисовала только его. Засыпала и просыпалась с мыслями о Вадиме и едва могла перестать говорить о нем.

Маша на прямую спросила нравится ли мне Вадим и я, не скрывая, ответила, что он мне нравится. Дело даже не в том, что он спас меня. Изначально я испытывала к нему симпатию только поэтому, но живя с ним, я поняла, какой он замечательный.

Я выждала несколько секунд после того, как парни вернулись с балкона и прежде, чем кто-то сменит тему, спросила Вадима:

— У тебя все в порядке?

— Да, конечно, а что? — ответил Вадим, несмотря на меня.

— Ты показался каким-то загруженным, когда мы пришли, — я старалась говорить не так взволнованно.

— Дела на работе, не бери в голову, — просто ответил Вадим и сменил тему, а я так и продолжила сидеть, не сводя с него взгляда.

Его волосы цвета шоколада упали Вадиму на глаза, когда он наклонился, чтобы достать из холодильника сок. Будь я скульптором, я бы увековечила его тело в камне. Его руки, мышцы, ноги и шея были произведением искусства. Я могла лишь запечатлеть его на бумаге. О таком человека как он могли слагать баллады, песни, стихи. Он мог быть начинанием в любом направлении искусства. Он был моим шедевром.