Чтение онлайн

Подумайте, например, о том, как другие виды приматов, питаемые древними, укоренившимися ценностями, справились бы с социальным конфликтом, напоминающим инцидент в Сакаи. Например, макак, живущий по другую сторону моря от Японии в Юго-Восточной Азии. Как и у большинства приматов, конфликты - нормальная часть их социального мира. Драки определяют, кто главный и где каждый из них находится на социальной лестнице. Пневохвостые макаки живут группами до шестидесяти особей, где альфа-самец является главным защитником группы и получает исключительное право спариваться с самками и производить потомство. Альфа-самцы время от времени подвергаются нападкам со стороны молодых самцов и вынуждены отстаивать свое господство. Представьте себе гипотетический сценарий, в котором молодой самец забрел туда, где альфа-самец занят ухаживанием за самкой. Молодой самец садится и начинает водить пальцами по шерсти самки в поисках клещей. Учитывая его статус, именно альфа-самец имеет приоритет в уходе за самкой, поэтому такого вторжения он просто не потерпит. Альфа отчитывает молодого самца, шлепая его по голове. Чтобы загладить вину, молодой самец разворачивается и подносит задние конечности к альфе, покачивая попой возле его лица. Альфа понимает, что это акт раскаяния, и хватает молодого самца за попу, обнимая и прижимая к себе на несколько мгновений. Это сигнал о том, что их отношения восстановлены и все хорошо. Урок заключается в том, что оба животных понимают, что какое-то правило было нарушено, и нужно было что-то сделать, чтобы прояснить, кто здесь главный.

Социальные животные (например, макаки) живут по кодексам, которые диктуют им, как следует и как не следует вести себя в их социальном мире. Ученые называют эти кодексы животными нормами. У людей тоже есть нормы, которые руководят нашими действиями, как мы узнаем. Но у людей есть и дополнительные кодексы, которые руководят нашими действиями в виде морали. В отличие от норм, мораль говорит нам не только о том, что мы должны вести себя определенным образом, но и о том, почему мы должны это делать. Например, Хасидзумэ считал, что должен совершить сэппуку, потому что это делает честь императору и позволяет ему умереть самураем. Дю Пти-Туарс считал, что должен прекратить казнь, потому что она приносит ненужные страдания. В отличие от норм, которые являются негласными правилами, действующими в фоновом режиме, моральные позиции были явно рассмотрены, оценены и решены либо человеком, либо обществом/культурой, либо, возможно, даже нашими богами.

Эта глава посвящена тому, чтобы показать, как человеческие когнитивные навыки, с которыми мы до сих пор сталкивались в этой книге, такие как специализация, мудрость смерти, теория разума, вылепили человеческое моральное чувство из глины животной нормативности. Но я также покажу, что на самом деле именно животные обычно занимают высокие этические позиции, несмотря на отсутствие способности к полноценному человеческому моральному мышлению. Видите ли, человеческие моральные рассуждения часто приводят к большему количеству смертей, насилия и разрушений, чем мы находим в нормативном поведении нечеловеческих животных. Вот почему человеческая мораль, как я буду утверждать, в некотором роде отстой.

Подумайте, как можно было бы разрешить инцидент в Сакаи с помощью восстановительного правосудия в стиле макак. Представьте, что французы признали, что именно японцы имеют право защищать свою деревню в силу своего альфа-самцового статуса, и что именно дю Пти-Туарс должен искупить вину за плохое поведение своих солдат во время увольнения на берег. Пока самураи, сидевшие вокруг открытого павильона, наблюдали за происходящим, дю Пти-Туарс, облаченный в военные регалии, подошел к стоящему на коленях Хасидзумэ и присел перед ним на корточки, подняв голову вверх. Затем Хасидзумэ хватал дю Пти-Туара за попу и крепко сжимал его в объятиях в течение нескольких минут , а все присутствующие одобрительно кивали. Никто не должен был умирать. Здесь не будет понятия чести или политически мотивированного возмездия. Только примирение, и душераздирающий образ самурая, обнимающего француза.

Снизу вверх

Все животные, включая человека, живут и умирают, руководствуясь неявными, необсуждаемыми и непроизносимыми правилами. Ученые и философы используют слово "нормы" для обозначения неявных правил, определяющих, какое поведение разрешено или ожидается в социальном мире животного. Философы Кристин Эндрюс и Эван Вестре из Йоркского университета используют термин "нормативная регулярность" для описания системы, основанной на нормах, которая управляет обществами животных и которую они определяют как "социально поддерживаемую модель поведенческого соответствия в сообществе".

Эти модели соответствия, которые выделяют Эндрюс и Вестре, легко заметить любому, кто проводит время, наблюдая за животными. Мои куры, например, имеют четкие модели поведения, касающиеся того, кто из них первым получает доступ к спагетти, которые я бросаю им через забор. Тень, который находится далеко на первом месте, всегда первым хватает любую еду, которую я бросаю. Доктор Бекки, напротив, находится в самом низу социального порядка и будет держаться на окраине группы. Если доктор Бекки попытается протиснуться внутрь, чтобы взять спагетти до своей очереди, она будет заклевана Тенью. Доктор Бекки нарушила норму о том, кто должен есть первым. У моих кур есть система определения того, что друг другу следует и чего не следует делать, когда речь идет о том, чтобы есть первыми (и последствия нарушения этих норм), чтобы поддерживать модели соответствия (т. е. порядок клевания) в группе.

Вестре объяснил мне по электронной почте, что нормы не являются синонимом правил, поскольку "на практике довольно сложно сказать, какому правилу - если оно вообще существует - следует животное, когда ведет себя определенным образом", и что "ряд философов и ученых-когнитивистов считают, что чувства являются более важной частью социальных норм, чем наличие правил". Когда нормы нарушаются, часто возникают последствия в виде негативных эмоций (как для нарушителя, так и для нарушаемого), а иногда и активного наказания. Животные испытывают давление, заставляющее их соответствовать нормам, в виде тревоги, дискомфорта или даже гнева, если норма нарушается. Нарушения норм обычно приводят к поведению, которое помогает восстановить статус-кво, чтобы снять негативные эмоции, например, Тень, клевавший доктора Бекки, или техника примирения, которую предпочитают макаки. Давление, которое испытывают животные, чтобы соответствовать нормам, и последствия, которые они испытывают за их нарушение в виде негативных эмоций, - вот что поддерживает социальную структуру всех обществ животных.

Животным, таким как куры, не нужно обладать сложными познавательными способностями, чтобы эти социальные нормы возникали и направляли их действия через негативные эмоции. Курам не нужна теория разума, чтобы догадаться, что другие куры могут знать о порядке клевания. Моим цыплятам также не нужны каузальные умозаключения, чтобы размышлять о причинах, по которым доктор Бекки должна ждать, чтобы поесть последней, и о том, справедливо ли это или нет. Большинство норм у животных работают именно так: модели поведения, направляемые эмоциями, которые в других случаях не учитываются. На самом деле, большинство норм работают подобным образом и у людей.

Поведение человека регулируется нормами, которые мы усваиваем, но которым нас не учат в явном виде. Поскольку они не подвергаются анализу и не преподаются, а значит, не обрамлены идеями добра/зла или добра/зла, они не возводятся в ранг морали. Рассмотрим норму, связанную с тем, допустимо ли вытирать лицо другому человеку. Скорее всего, вы живете в обществе, где неприемлемо подойти к незнакомому человеку на улице с салфеткой в руке и вытереть еду из уголка его рта. Это довольно интимное поведение, которое мы оставляем для наших детей, любимых и, возможно, близких друзей, но совсем не то, что мы делаем с незнакомцами. Вас никто этому не учил, но вы все равно соблюдаете это правило. И, скорее всего, вы никогда не задумывались и не читали об этом правиле вытирания лица, что доказывает, что вы усвоили это правило еще до того, как я о нем упомянул. Вы просто почувствовали бы себя неловко, пытаясь вытереть лицо незнакомца салфеткой. Такова классическая природа нормы: негласное правило, управляющее вашим поведением путем манипулирования вашими эмоциями.

В сознании животных (включая людей) таится множество типов эмоций, которые помогают формировать нормативное поведение. И некоторые из них гораздо сложнее, чем просто чувство дискомфорта. Рассмотрим эмоцию справедливости. Когда ученые просканировали мозг людей, которых попросили принять решение о распределении еды среди голодных детей, участки мозга, участвующие в эмоциональном реагировании, - инсулярная кора - активировались, когда еда распределялась несправедливо. "Учитывая участие инсулярной коры в эмоциях и суждениях о справедливости, - сказал ABC News ведущий автор исследования Минг Хсу, - мы пришли к выводу, что эмоции лежат в основе суждений о справедливости". Другими словами, равенство и справедливость - это не моральные суждения высокого уровня в человеческом мозге, а нормы, управляемые эмоциями, скрывающиеся на периферии нашего сознания. Поэтому нет ничего удивительного в том, что суждения о равенстве и справедливости присутствуют в сознании других животных.

Пожалуй, самый известный эксперимент, демонстрирующий наличие справедливости у животных, был проведен Сарой Броснан и Франсом де Ваалом. Они протестировали группу обезьян капуцинов на чувствительность к социальному неравенству, предлагая им разное пищевое вознаграждение за выполнение одного и того же задания. В своем выступлении на TED 2011 года де Ваал показал аудитории видео, на котором две самки обезьян (Лэнс и Винтер) сидят в клетках рядом друг с другом. Исследователь кладет в клетку Лэнс камень, который она возвращает исследователю, получая в награду ломтик огурца. Затем исследователь кладет камень в клетку Винтер, которую она передает обратно и получает в награду виноградину . Капуцины гораздо больше любят виноград, чем огурцы, и Ланс с интересом наблюдает за этим обменом. Исследователь снова кладет камень в клетку Ланса и снова дает Лансу огурец в обмен. Ланс пробует его на вкус, понимает, что это огурец, а не виноград, и с яростью бросает его обратно в исследователя. Затем она сердито стучит по столу и гремит клеткой. Это свидетельствует о том, что Ланс чувствовала несправедливость того, что за то же самое задание она получала меньшее пищевое вознаграждение. Ланс отреагировала на нарушение нормы справедливости.