Чтение онлайн

"Человеческое тело содержит кровь, мокроту, желтую и черную желчь. Именно эти вещества составляют его конституцию и являются причиной его болей и здоровья. Здоровье - это прежде всего то состояние, при котором эти составляющие вещества находятся в правильной пропорции друг к другу, как по силе, так и по количеству, и хорошо перемешаны. Боль возникает тогда, когда одно из веществ представляет собой либо недостаток, либо избыток, либо отделено в организме и не смешано с другими".

Греческий врач второго и начала третьего века Гален и персидский врач и эрудит десятого века Авиценна, как считается, развили эти идеи и создали современную форму юмористики, которая была в моде в то время, когда мы посетили Уэльс на нашем шаре, путешествующем во времени. Дисбаланс гуморов описывал возникновение болезней. Сами гуморы - кровь, флегма, желтая желчь и черная желчь - состояли из четырех противоположностей: горячего, холодного, влажного и сухого. Желтая желчь была горячей и сухой, кровь - горячей и влажной, флегма - холодной и влажной, а черная желчь - холодной и сухой. Эти четыре противоположности отвечали за формирование всего во Вселенной, включая четыре элемента: огонь, воду, воздух и землю. Например, огонь был горячим и сухим, а вода - холодной и влажной. Знание этих противоположных сил могло быть использовано врачом для лечения любого недуга. Например, при лихорадке человеку было слишком жарко и слишком сухо, что выводило его гуморы из равновесия (т. е. вызывало обильное выделение желтой желчи). Таким образом, для лечения лихорадки нужно было приложить к пациенту что-то холодное и влажное, например латук, чтобы восстановить баланс гуморов.

Объяснение петушиного решения проблемы змеиного укуса уходит корнями в юмор, хотя в уэльском манускрипте подробности не раскрываются. Тем не менее, предполагалось, что прикладывание петушиной спины к ране от укуса змеи вытянет яд из человека и передаст его петуху. Это, конечно, происходило благодаря магическому сочетанию дисбаланса юмора и противоположностей.

Юморизм представлял собой великолепную сложную медицинскую систему, полностью построенную на причинно-следственных умозаключениях. Практики были правы в том, что болезни и травмы связаны с изменениями и проблемами со многими веществами в нашем теле, которые регулируют нашу биологию, включая кровь, желчь и т. д. Они просто ошибались в отношении механики причинности. В середине XIX века на смену юморизму пришла современная медицина. Современная медицина родилась из научного метода, включающего в себя технику, которая является основополагающей для выявления разницы между корреляцией и причинно-следственной связью: клинические испытания. С его помощью можно сделать вывод о причинно-следственных связях (например, о том, что петушиные косточки, натертые на ране, заставляют яд выходить из организма) и подвергнуть его проверке. Например, вы можете дать ста пациентам со змеиным укусом лекарство из петушиных яиц, ста пациентам - плацебо (например, натереть рану чесночным хлебом), а ста пациентам - никакого лечения. Если вы посмотрите на результаты и обнаружите, что во всех трех группах процент излечения был одинаковым, то вы теперь знаете, что петушиные окурки (и хлеб) на самом деле не лечат раны от змеиных укусов. Далее вы можете проверить все предположения, лежащие в основе юмористической теории, пока в конце концов не узнаете, что выводы о том, как работают гуморы, все время были неверными.

Конечно, научный метод и клинические испытания не всегда дают точные результаты. Долгое время научный метод заставлял нас верить, что причиной язвы желудка является стресс, пока в 1984 году Барри Дж. Маршалл и Дж. Робин Уоррен не показали, что первопричиной является бактерия Helicobacter pylori. Они выяснили это после того, как Маршалл выделил немного бактерий из желудка пациента с гастритом, добавил их в чашку бульона и выпил. Через три дня у него развился гастрит: доказательство того, что виновником была бактерия. К сожалению, научному методу требуется время, чтобы выявить реальные явления, а пока наши специалисты, жаждущие узнать, почему, могут выдавать дрянные ответы в стиле юмористов. А дерьмовые ответы на большие вопросы "почему" - это не просто неудобство; иногда они настолько плохи, что заставляют задуматься, не является ли специализация по "почему" окончательной гибелью нашего вида.

Почему специалисты особенные?

С момента появления нашего вида на берегах озера Баринго у нас были способности "почему специалист", но на протяжении большей части доисторического периода они были невелики. В течение ста тысяч лет численность нашего населения напоминала шимпанзе. С точки зрения эволюции гоминидов, только совсем недавно (то есть 40 000 лет назад) технологические достижения, такие как земледелие - продукт нашего понимания того, почему растут растения, - позволили нам остепениться и, поколение за поколением, увеличивать численность населения до уровня, который поставил нас на путь глобального господства. С одной стороны, это доказывает, что специализация на "почему" помогла нашему виду размножиться до абсурдной степени по сравнению с нашими кузенами шимпанзе, не специализирующимися на "почему".

Но что это значит с точки зрения ответа на вопрос, является ли наш человеческий образ мышления - наш интеллект, построенный на фундаменте специализации "почему", - на самом деле особенным, исключительным или даже хорошим? Тот факт, что шимпанзе и люди жили бок о бок на берегах озера Баринго на равных и с одинаковым уровнем успеха в течение ста тысячелетий, говорит о том, что специализация на "почему" не была эволюционным триумфом с самого начала. На самом деле, из того, что мы знаем об успехах нечеловеческих видов животных, ясно, что животные могут принимать фантастически полезные решения, не задаваясь вопросом, почему это происходит, и, по сути, иногда понимание причинно-следственных связей уступает менее сложным способам осмысления мира (например, ассоциативному обучению).

На последних страницах своего обширного обзора причинно-следственных связей у животных когнитивные этологи Кристиан Шлугл и Джулия Фишер пришли к выводу, что "с эволюционной точки зрения не имеет значения, рассуждает ли животное, ассоциирует или выражает врожденное поведение, лишь бы оно выполняло свою работу". Аминь. Судя по всему, нечеловеческие животные прекрасно обходятся в этом мире без глубокого понимания причинно-следственных связей.

Например, люди - далеко не единственный вид, который догадался, что растения можно использовать в качестве лекарств; другие виды пришли к такому же выводу с помощью ассоциативного обучения. В Африке есть растение под названием горький лист - вернония амигдалинская (Vernonia amygdalina) - представитель семейства маргариток, которое используется современными людьми для облегчения симптомов малярии, а также расстройства желудка и кишечных паразитов. Шимпанзе были замечены за сбором этого же растения, очисткой его от листьев и коры и пережевыванием горькой сердцевины. Это не то растение, которое они обычно едят, и, вероятно, шимпанзе оно кажется таким же противным на вкус, как и человеку. Ученые установили, что шимпанзе прибегают к такому поведению только при высоком уровне кишечных паразитов; похоже, это действительно снижает количество паразитов в организме после проглатывания. Они научились ассоциировать поедание этого растения с облегчением кишечных спазмов. Важно отметить, что этих шимпанзе, скорее всего, не волнует, почему это работает, важно лишь то, что это работает. Шимпанзе и многие другие виды - от птиц, которые едят глину при расстройстве желудка, до слонов, которые едят кору, чтобы вызвать роды, - могут понять, как заниматься самолечением, используя только выученную ассоциацию, а не причинное умозаключение.

Вот вам вопрос, иллюстрирующий силу ассоциативного обучения. Если бы вы подозревали, что у вас рак груди, кто бы предпочел посмотреть на вашу маммограмму? Рентгенологу с тридцатилетним опытом диагностики рака или голубю? Если вы цените свою жизнь, удивитесь ли вы, если я скажу, что предпочту голубя? Их способность к ассоциативному обучению в сочетании с остротой зрения дает им преимущество перед радиологами , когда речь идет о выявлении рака. Есть исследование, в котором это проверялось, и результаты просто поражают.

Используя старую добрую форму ассоциативного обучения под названием классическое обусловливание, исследователи научили голубей клевать изображения раковой ткани молочной железы. После того как голуби в течение нескольких дней учились визуально отличать раковую ткань от нераковой, им дали набор совершенно новых изображений тканей молочной железы для диагностики. Они безошибочно определяли раковую ткань в 85 процентах случаев. При объединении ответов всех четырех птиц их точность возросла до 99 процентов. Этот синдикат голубей, определяющих рак, оказался лучше, чем человеческие рентгенологи, которым было дано то же самое задание.

Как и люди, голуби обладают остротой зрения и перцептивным аппаратом, чтобы заметить разницу в деталях между раковой и доброкачественной тканью, а также когнитивными способностями, чтобы отнести эти два типа тканей к отдельным концептуальным категориям. В такого рода задачах умение разбираться в причинах не дает человеку преимущества. Достаточно иметь острую зрительную систему и базовое ассоциативное обучение, чтобы голубь превзошел рентгенолога, когда дело доходит до обнаружения раковой ткани.

Но именно негативные последствия того, что вы являетесь специалистом по причинам, ставят под сомнение исключительность и общую крутизну. Подумайте о потенциальных последствиях того, как человек (в отличие от шимпанзе) будет подходить к вопросу о причинности в случае использования горького листа для лечения расстройства желудка. Легко представить себе сценарий, в котором человеческая способность задаваться вопросом "почему?", когда речь заходит о "Почему я чувствую себя лучше, когда ем горький лист?", может повести нас по темному пути. Человек может прийти к выводу, что растение обладает сверхъестественными свойствами, дарованными ему благосклонным богом. Тогда растение может занять священное место в обществе и использоваться в ритуалах для извлечения его магических свойств. Возможно, растение использовалось в особой церемонии, из него варили крепкий отвар, которым кормили новорожденных детей, чтобы придать им сверхъестественную стойкость на жизненном пути. В результате многие младенцы умирали от этого ритуала, так как концентрированные токсины растения убивали их.

История нашего вида изобилует подобными ужасными ответами на вопросы "почему". Вопрос о том, почему люди из разных частей света выглядят по-разному (например, светлее или темнее кожа, ниже или выше ростом, разные формы носа и глаз), по мнению американского врача XIX века Сэмюэла Джорджа Мортона, объясняется полигенизмом. Это идея о том, что различные популяции современных людей либо произошли от отдельных линий ранних гоминид, либо были созданы Богом отдельно. В любом случае, по мнению Мортона, различия между этими популяциями (которые он объединил в пять рас) можно было увидеть, взглянув на их черепа. Черепа белых людей были самыми большими и круглыми, поэтому в них содержалось больше всего мозгового вещества, и, очевидно, они были самыми умными. Я уже упоминал, что Мортон был белым? В своей печально известной книге Crania Americana он описывает "кавказскую расу" как "отличающуюся тем, что она достигает высочайших интеллектуальных способностей". Теперь мы знаем, что основная предпосылка этого аргумента неверна. Нет никакой связи между размером черепа (а значит, и размером мозга) и интеллектом. Существуют десятки примеров людей, которым удалили половину мозга, или гидроцефалии, когда жидкость в черепе уменьшает размер мозга до небольшого процента от нормального человеческого мозга, которые ведут совершенно нормальную жизнь и даже имеют совершенно нормальный IQ. У людей размер мозга совершенно не связан с когнитивными способностями. Как мы увидим в последующих главах, есть все основания полагать, что размер мозга не может ничего сказать нам об интеллекте и у животных. Именно этот вид расизма - научный расизм - послужил основой для оправдания рабства в США и многовекового господства белой расы, которое причинило невыразимые страдания миллионам людей. Все это основано на ужасающем (и совершенно неправильном) ответе на невинный вопрос "почему".