Если бы я был тобой
Шрифт:
– Ну?
– Она меня поцеловала! С языком! Так что я первый, Ральф! – завизжал ты, размахивая руками, – ну? Офигеть, да?! Она офигенно целуется, я даже не знал, что это так круто!!
Глаза у тебя так и сверкали в темноте комнаты. Прохладный воздух пошевелил занавеску у меня за спиной. Я вдруг понял, что я не могу за тебя радоваться, но кое-как улыбнулся и произнес натянуто:
– Вау, поздравляю. Прям взасос?
– Ага! – закивал ты, – прям языком мне чуть до горла не достала. Но я не стушевался и все сделал, как надо. Завтра мы идем в кино.
– Здорово, – я протянул руку и похлопал тебя по плечу, – очень рад за тебя. Рози… Она, ну… Классная.
– Ага, – ты уже снова схватил листы с моей пьесой, – а теперь давай читать! Не терпится узнать, что ты про меня там написал!
Ты был возбужденный, радостный и счастливый. Тебе исполнилось тринадцать, и ты впервые поцеловался. Мне было неприятно от этого. Не потому, что ты поцеловался раньше, чем я, просто почему-то неприятно. Как будто бы она не имела права это сделать, вы ведь даже не встречались, и вообще… Ты не обращал на нее внимания весь год, и тут так радовался поцелую…
И самое ужасное, что меня поразила отвратительная мысль. Я сразу же понял, что я не должен был так думать, но она с силой толкнула меня в грудь, и я даже прижал руку с той стороны, где было сердце.
Почему Рози, а не я?
Это был мой первый приступ ревности к тебе, Эл, и как жаль, что далеко не последний.
Ты по-прежнему мне снишься. Не часто, пару раз в год, может быть, но эти сны всегда такие яркие и особенные, что после пробуждения я еще долго лежу в постели, смотрю в потолок и переживаю всю свою жизнь. В этих снах мы всегда вместе. Мы не признаемся там друг другу в любви, я не признаюсь в своей ориентации, мы просто вместе. Без страха, стыда и разных предубеждений. Мы просто проводим время вместе, держимся за руки, я целую тебя, и мы счастливы. С утра я просыпаюсь и вспоминаю о том, что ты женат. Что я тебе так и не признался. Я очень много раз думал о том, изменилось бы хоть что-то, если бы я тебе признался? Конечно, я не мог ждать от тебя взаимности, я понимал, что это невозможно. Но смог ли бы я после этого общаться с тобой как раньше? Приезжать нянчить твоих детей? Обнимать при встрече и шутить тупые шутки про члены, а ты – про геев? Что стало бы тогда с нашей дружбой? С нами? Со мной? Смог ли бы ты любить меня – по-дружески, конечно, – как раньше после моего признания? Я не знал ответов на эти вопросы, поэтому решил не рисковать. Я не признался не только тебе; я не признался родителям, многим коллегам, друзьям. Если кто-то догадался сам – что ж, никто со мной не заговаривал об этом из близких. Я открывался только тем, кто мог меня понять – таким же геям.
Я ведь и себе не мог признаться так долго, так о чем тут еще можно говорить?
Я так скучаю по нам в детстве. Когда не было этих сложностей, когда можно было не бояться осуждения и быть собой. Мне так не хватает этой легкости – поэтому и спектакли мои ставятся тяжелыми, слезливыми, после которых люди выходят в слезах, потому что я вытаскиваю из них все эмоции, переворачиваю душу, заставляю обнажаться внутренне и чувствовать, чувствовать, чувствовать.
Но даже театр я не люблю так сильно, как тебя.
Дата: 27.10.19 в 22.19
Кому: @elvin.devil
От кого: @R.Tanner
Сегодняшняя погода напомнила мне об одном дне из нашего прошлого. У тебя бывает такое, что погода отправляет тебя в какой-то день, который мог случиться десять лет назад, был ничем не примечательным, но тогда стояла такая же погода?
Нам по тринадцать лет. Жара. Лето. В воздухе пахнет духотой, травами и цветами. Мы снова одни дома, нам скучно и мы решаем отправиться на озеро.
– Обещают дождь, – лениво сказал я, не желая подниматься с постели. Единственным моим желанием было только оказаться в огромной ванне, наполненной льдом, – именно поэтому такая жара.
– Если дождь и пойдет, то только к вечеру. Мы успеем. Туда и обратно, – настаивал ты, нетерпеливо выглядывая в окно, – посмотри сейчас на небо! Ни облака, Ральф! Поехали.
– Там ужасная жара!
– Надень только шорты, и поехали. Ну же! Иначе мы тут совсем от скуки с ума сойдем. А так хоть поплаваем.
– Ладно-ладно. Поехали, – нехотя согласился я, поднимаясь с постели, – но только не надолго.
У нас ушло около десяти минут на то, чтобы одеться (я все-таки надел футболку и тебя заставил тоже, хотя ты и противился), положить бутылки с водой и что-то из еды в велосипедные корзины и выехать из дома. Погода была ужасающая – липкая жара так и приставала к телу, и я едва крутил педали.
– Дома было бы еще хуже! – закричал ты, несясь как ветер и подпрыгивая на кочках. Я проклинал тебя в ту минуту, ты знаешь? Солнце палило прямо в глаза, пот тек ручьем, и я хотел просто бросить велосипед где-нибудь в траву, упасть туда же рядом и подняться, только когда наступит зима.
До озера мы добрались где-то за полчаса, которые показались мне вечностью. Ты первым же делом начал раздеваться и кидать вещи прямо на траву.
– Ну? А ты?
То ли жара так подействовала на меня, но я слез с велосипеда и перед глазами у меня поплыли точки. Я приложил руку ко лбу – огненному от жары – а перед глазами был ты, в одних трусах, и махал мне возле кромки озера, подзывая к себе.
– Я… Я сейчас, – я отер лицо ладонью, опустился к велосипеду на коленях и достал из корзинки бутылку с водой. Выпил почти всю в два глотка – и снова посмотрел на тебя.
– Давай быстрее, – ты вдруг задрал голову к небу, – кажется, все-таки дождь скоро будет. Надо успеть вернуться домой. Но времени у нас еще полно.
И ровно в эту минуту раздался первый удар грома. Я вздрогнул, ты засмеялся и тут же прыгнул в воду.
– Ральф! Давай сюда!
Но я не мог двинуться с места. Я слышал, как плескалась вода вокруг тебя, как где-то вдалеке шумел гром и поднимался ветер. Я видел, как потемнело небо, но не обращал на это внимания. Я смотрел на тебя.
Я всегда смотрел только на тебя.
Ты плескался в воде, пытался обрызгать и меня, хотя я стоял далеко от тебя. Смеялся, вытирая глаза и откидывая мокрые волосы назад. От воды они приобрели даже какой-то каштановый оттенок, и в них еще играли последние лучи солнца, уже занесенные тучами. Я смотрел на твое тело, от которого отходили круги по воде. Детская припухлость на животе и боках куда-то ушла. Ты уже превращался в молодого юношу, красивого, стройного, и мушки перед глазами заплясали еще сильнее.
А потом ты вышел из воды и подлетел ко мне.
– Ну и долго ты будешь тут стоять?
Не давая мне опомниться, ты схватил меня за запястье и утянул за собой в воду. На какое-то мгновение я смог взять себя в руки – мы играли в воде, плескались, пытались друг друга утопить, но когда закапали первые капли дождя, пришлось вылезать на берег.
– Успеем добраться домой, все будет нормально, – сказал ты, доставая из корзины полотенце и вытирая волосы, – Ральф?
– Что? – спросил я, все еще стоя со своим полотенцем в руках. Я так и не вытерся, и вода начала высыхать на коже. Поднялся ветер.