Если друг…
Шрифт:
Все было точно так, как отпечаталось в ее памяти в тот момент, когда они покидали сарай: хаотично разбросанные предметы, и, самое главное, посередине накрытое старым клетчатым пледом тело. О том, что под пледом находилось именно тело, свидетельствовала выглядывающая из-под пледа нога в черных джинсах, обутая в черный кроссовок. Эта нога намертво врезалась в память Леры картиной, символизирующей мгновенную смерть всех надежд.
Пошатываясь, девушка вышла на свежий воздух и подняла к небу наливающиеся слезами глаза. Мир был разрушен человеческой ногой в темных джинсах и черном кроссовке… Стоп! На Сереге в тот вечер были светло-синие джинсы и белые кроссовки…!
Получается, что под пледом не он! А кто? Кто тайком пришел ночью, отворил дверь и улегся на месте Сереги? А где тогда сам Серега? – эти вопросы пробудили в душе девушки безотчетный ужас, который через пару секунд совершенно неожиданно уступил место такой беспросветной тоске, что захотелось подобно волку завыть на ухмыляющуюся с неба луну.
Хруст ломающейся под ногой ветки отвлек внимание от грустных мыслей. Всмотревшись в предутренний сумрак, Лера увидела очертания до боли знакомого силуэта …
– Аааааааа!– только этот звук и смогла издать она под воздействием шока.
– Уходи, – слабый, еле слышный голос, кажется даже, будто это шелест ветра,– Беги!-
И она побежала, только не прочь от этого места, а вперед, прямо на голос, всей душой желая еще хоть раз увидеть родное лицо. Она была настолько одержима этим желанием, что совершенно забыла о своем нахождении в лесу, и, разумеется, не заметила сучковатый куст в человеческий рост высотой, угрожающе преградивший ей путь. Игнорирование этого препятствия стало роковой ошибкой…
Острая крепкая ветка, словно, игла пронзила широко раскрытый глаз девушки и мгновенно вошла в мозг, подарив Лере мгновенную, безболезненную смерь. Тело по инерции пробежало еще несколько шагов, упало, споткнувшись о корень, пару раз дернулось в конвульсиях и затихло навсегда…
И в этот момент из мрачного предрассветного лесного сумрака раздался леденящий душу стон, полный животной ярости, сливающейся с беспросветной тоской…….
Татьяна
Вот уже и ночь подходит к концу….Первая ночь без Сереги… Даже представить сложно, что больше я его не увижу, просто даже не смогу на него посмотреть. Когда я увидела, что с ним сотворили, думала, мое сердце разорвется в тот же миг на мелкие кусочки. Твари! Никогда не смогла бы подумать, что с виду такие милые и душевные люди смогут настолько синхронно открыть самые черные глубины своей сущности. В людях я разбираюсь очень хорошо, вернее, думала, что разбираюсь. Но, оказывается, ошибалась…
Своего двоюродного брата помню еще очаровательным трехлетним крошкой с пухлыми щечками и совершенно белыми волосами. Тетя Надя, его мама, привозила Сережку на новоселье в коттедж, который мы построили вскоре после того, как моя мать открыла стоматологическую фирму. Мне тогда было 10, и я часами занималась с очаровательным малышом.
Следующая наша встреча состоялась спустя 17 лет. Я с трудом узнала в стройном черноволосом красавце того пухленького блондинчика, которого вспоминала с трогательным умилением. На тот момент я сделала неплохую карьеру в телефонных продажах, и после нескольких часов семейных посиделок с расспросами и рассказами о состоянии дел, получила от Сереги заманчивое предложение. Брат собрался организовать фирму, и человек с таким опытом в продажах был ему жизненно необходим. Я обещала, что подумаю, и в итоге через месяц, уладив дела в Москве, мчалась в Петербург навстречу новой жизни.
Не смотря на трудности в виде долгих мучительных поисков подходящей квартиры, подстерегавшие в начале этой самой новой жизни, я ни разу, ни на секундочку не пожалела о том, что бросила свою размеренную уютную московскую жизнь и перебралась в Петербург. Сам город поразил своим величием и каким-то возвышенным спокойствием. Даже людская суета в часы пик, по сравнению с московским людским «муравейником», навевала ассоциации с некоей замедленной съемкой. Словом, Питер совершенно очаровал меня, и обычная проверка «на прочность», проводимая этим городом для новичков, была мной пройдена с легкостью.
В рабочий ритм я влилась легко и быстро, радовало все: уютное рабочее место, молодой быстро сдружившийся и ставший практически семьей коллектив, быстрый рост доходов, и ощущение своей значимости, так необходимое каждому человеку. Я смогла бы в тот момент назвать себя счастливым человеком, если бы не личная жизнь, которой не случилось. Моя личность, все детство и юность прообщавшаяся практически с одними мальчишками, воспринималась представителями мужского пола исключительно в качестве «своего парня», с которым запросто можно обсудить и футбол, и баб. Это периодически подвигало меня на тонкую грань с депрессией, и спасало только то, что в режиме аутотренинга в мозг впечатывалась аксиома о более надежном общении с понравившимся человеком именно в качестве друга. Поскольку я всегда отличалась натурой крайне влюбчивой, существование в состоянии неразделенной любви вошло к тридцати годам в прочно устоявшуюся привычку.
Однако, у меня был двоюродный брат, который однажды заметив мои томные взгляды, бросаемые в сторону спонсора нашей фирмы, активно занялся устройством моего женского счастья. Благодаря Сереге, уже через месяц мы с Димой стали проводить друг с другом практически все свободное время. Несмотря на то, что предмет моей страсти оказался совершенно бесхребетным существом, комфортно устроившимся в жизни за счет денег папеньки, владельца крупной торговой фирмы, меня более чем устраивало общение с ним как морально, так и физически. А денег я к тому времени зарабатывала достаточно, так что, не смотря на десятилетнюю разницу в возрасте, моя кандидатура в качестве невесты устраивала как Диму, так и его папеньку. К зиме я вышла замуж и стала Татьяной Калининой, женой и хозяйкой семейного очага. Меня совершенно не пугала занудливость и бесхребетность мужа, я любила его как школьница, восхищалась им и напрочь отказывалась замечать какие-либо стороны совместного бытия, а он вел себя со мной то как с драгоценной хрустальной вазой, то как отец с дочерью, то как друг,– и всегда это было настолько радостно и трогательно, что в минуты , которые мы проводили наедине, я чувствовала максимальное приближение к нирване…
Потихоньку формировалось и ближайшее дружеское окружение: проводя практически все время на работе, мы очень сдружились как с сотрудниками, так и с их половинками. Я оказалась самой старшей, причем минимальная разница в возрасте составила восемь лет, но этой разницы я никогда не ощущала, общались мы всегда на равных, тем более, что нашли множество общих интересов.
С Мариной, женой Кирилла, мы организовывали вечеринки с обязательными веселыми конкурсами и кулинарными экспериментами. Эта девушка напоминала мне веселую козочку, легкую на подъем, постоянно улыбающуюся и способную практически мгновенно забывать неприятности и обиды. Кирилл, напротив, был типом достаточно мрачным и замкнутым, но при более пристальном рассмотрении все понимали, что его мрачность – ни что иное как постоянные раздумья над совершенствованием рабочих процессов, а замкнутость является элементарной застенчивостью. Когда рядом с ним оказывалась его половинка, Кирилл совершенно преображался: улыбка не покидала его лица, а в глазах зажигались искорки восхищения и любви.
Валерия и Ильей всегда вызывали у меня образ надежной крепости. Он, такой спокойный и основательный, даже фразы при разговоре произносил, обдумывая каждое слово, и она – являющая собой цемент этого фундамента – тактичная, обладающая поистине ангельским терпением. И не удивительно, годы общения с такой личностью как Сергей, постоянно фонтанирующей креативными идеями и имеющей фантастическую способность вовлекать окружающих в осуществление этих самых идей, сформируют незыблемую стрессоустойчивость у кого угодно. Особенно поразила меня в этой паре способность тонко улавливать малейшие перемены настроения друг друга и моментально применять соответствующую модель поведения. К сожалению, по интересам я не пересеклась ни с Лерой, ни с Ильей, но само присутствие этих людей в моей жизни делало ее более размеренной и стабильной.