Чтение онлайн

– Андрей, объясни, во что ты впутался? Кого ты ко мне привез? Ее что, кто-то преследует? Ты решил ее у нас спрятать?

– С чего ты взяла? – насторожился Струмилин.

– С того, что у нее странгуляционная борозда на шее!

– Какая борозда?!

– Да ладно пинжака валять, – обиделась мама. – Чтобы врач «Скорой» не знал, что такое странгуляционная борозда… Причем твои знания из реальной жизни, не то что мои – из детективов. Так вот: на шее у этой красотулечки типичный след удавки.

– Ишь, какая глазастая…

– Уж какая есть. Понимаешь, я решила снять с нее этот голубенький костюмчик – он же весь в цементной пыли, – выбить его и почистить. Развязала заодно косыночку на шее – батюшки, думаю, душили девицу, что ли? Андрей, ты ее, часом, не от ревнивого любовника увез? К нам не завалятся братки с гранатометами?

– Да вряд ли, – буркнул Струмилин. – Не волнуйся, как-нибудь переживем все это. А она еще спит?

– Конечно. В моем халате. И даже малость похрапывает.

– Посмотри, может, начала просыпаться? Тут дело срочное.

– Погоди-ка.

Раздался стук – это мама положила трубку рядом с телефоном на столик. И надолго воцарилась тишина. Как-то слишком надолго…

– Алло? – наконец сказал потерявший терпение Андрей. – Ма, ты где?

Тишина. Только вдали словно бы раздается хлопанье дверей, доносятся придушенные восклицания, кажется, даже всхлипывания…

Бог ты мой, да что ж там творится? Уж не накаркала ли маманя на свою голову какой-то детектив?!

– Мама! – заорал не в шутку перепуганный Струмилин – и даже покачнулся, услышав вдруг у самого уха ее голос:

– Чего кричишь? Вот она я.

– Ну, слава богу! Куда ж ты пропала? Мне уже тут всякие стуки-глюки слышались.

– А, это я дверьми хлопала, – ломким, злым голосом сообщила мама. – Металась, как дурочка, по квартире.

– То есть?

– То есть сбежала твоя протеже, а я не сразу в это поверила и бегала туда-сюда, искала ее.

– Мама! – снова заорал Струмилин, и мама не на шутку обиделась:

– Не ори на меня. Молод еще на мать орать! Я сидела в своей комнате, смотрела телевизор, дверь нарочно закрыла поплотней, чтобы твою барышню не беспокоить. Она в это время проснулась и сделала, ноги. В моем халате, между прочим, в любимом, зелененьком. Забрала со столика в прихожей свою сумочку, туфли надела, а костюмчик, видать, не нашла. Ну да, я его проветривать на балкон повесила, а на балкон ведь только через мою комнату…

– Мама! – в третий раз возопил Струмилин. – Ты серьезно?!

– Что мне, поклясться? – сердито спросила мама. – Говорю же тебе: сидела в своей комнате, никого не трогала, смотрела «Скорую помощь»…

Струмилин слабо хохотнул, нажимая на рычаг.

– Проблемы? – осторожно спросил Леший, заглядывая ему в лицо. – Я так понял, Лидка находилась у тебя? И удрала, что ли?

– Вроде того, – кивнул Струмилин, переворачивая в приемнике автомата карточку и снова набирая номер.

– «Скорая» слушает.

– Палкин, привет, это я. Слушай-ка, если по нашей бригаде получишь вызов, сбрось сигнальчик мне на пейджер, ладно? Я тут буквально в двух шагах, на Ковалихе.

– Сделаем.

– А теперь, – Андрей обернулся к Лешему, – теперь двинем на Ковалиху.

Конечно, может быть, Лида снова рванула в Северолуцк, но мне кажется, ни одна женщина не поедет на вокзал в халате. Ей надо как минимум переодеться.

– Погоди, вот здесь короче, – Леший заставил его повернуть от крыльца направо, – пойдем проходными дворами.

Они пролетели по темным закоулкам, выскочили на Ковалиху, миновали сквер, потом еще квартал, вбежали во двор. Разом задрали головы: на четвертом этаже светилось окошко…

– Угадал! – Леший хлопнул Струмилина по плечу, затем с тем же напором саданул кулаком по кодовому замку. Дверь послушно распахнулась.

Взлетели наверх.

– Иди ты первый, – отпыхиваясь, шепнул Струмилин. – Мне она может и не открыть.

Леший нажал на звонок. И почти сразу послышался тихий встревоженный голосок:

– Кто там? Кто?

– Свои! Это я, Леший! Срочно открывай, дело есть.

Заскрежетал замок. Дверь приоткрылась.

– Чего тебе?

– Лида, мне надо срочно узнать насчет… Струмилин выступил вперед, оттеснив Лешего плечом, всмотрелся в открывшую – и облегченно перевел дух: новой подмены не произошло. У этой девушки разбита губа – значит, именно ее он унес из пресловутого дамского клуба. Но какое же бледное, осунувшееся лицо у нее, какие тени залегли под глазами!

– Соня, моя мама о тебе беспокоится. Глаза сузились, стали злыми:

– Да? Ну, я бы не стала этого утверждать.

– Что ты! – воскликнул Струмилин. – Она нисколько не обиделась, когда ты сбежала, она просто… – И вдруг до него дошло:

– Ты… ты чего не стала бы утверждать? Ты не Соня? Ты Лида? Да нет, не может быть! Ну почему ты так думаешь?

Она отогнула ворот халата, показав тускло-красный след на шее:

– Вот поэтому.

– Как это? – глупо спросил Струмилин.

– Да так! – Она недобро усмехнулась. – Те отморозки душили в квартире Евгения Лиду. Лиду, а не Соню! Понял?

– Нет, – честно сказал Струмилин.

– Я тоже не понял, – вылез из-за его спины молчавший доселе Леший. – Ребята, может, мы войдем и обкашляем ситуацию, сидя за столом? У меня с самого утра маковой росинки… У тебя пожевать чего-нибудь найдется? Только не абрикосовый компот!

Лида перевела на него взгляд, потом вдруг слабо усмехнулась:

– Ну ладно, входите. И в самом деле пора поговорить.

В общем-то, можно было считать, что теперь все в порядке. В роддоме удалось подсунуть регистраторам Анин паспорт, и в суматохе никто не обратил внимания ни на несходство фотографий, ни на разницу в возрасте. Конечно, Аня боялась, что Ирка начнет болтать, уж очень она сделалась после родов какая-то… не такая, но все обошлось, и вот спустя десять дней – безумно нервных, изматывающих дней! – Анну Литвинову забрали из роддома муж и сестра.

Две огромные коробки конфет и два огромных букета тяжелых, напоенных осенней зрелостью гладиолусов были вручены врачу и медсестре, которые выписывали Ирину, а потом вся компания погрузилась в такси и отправилась на снятую, Димой квартиру.