Чтение онлайн

— Держитесь, держитесь! — закричал он в ответ. — Иду на помощь!

Продираться сквозь чащу было трудно — сучья рвали одежду, больно хлестали по лицу, по глазам. Но выходить на открытое место парень боялся: кто знает, твердая почва окажется под ногами или гиблая чаруса? Даже при хорошем зрении порой нелегко определить это. По кустам, по крайней мере, можно ломиться без особого риска — всегда есть за что ухватиться.

В любом другом случае Алка с теткой Дарьей удивились бы тому, что человек прет прямо по кустам, когда можно миновать их. Но теперь им было не до этого. Приближающийся треск, наоборот, радовал их, и они, особенно тетка Дарья, только поторапливали:

— Сюда! Сюда подавайся! Тут мы завязли…

Наконец Максим добрался до места «аварии».

— Что же мне делать? Как подступиться? — спросил он смущенно, почти ничего не видя перед собой.

— По березе двигайся! — сказала тетка Дарья. — Только осторожней, не сорвись, а то погибель тут нам всем…

Алка молчала. Появление Максима не удивило ее. Еще раньше, когда, пробираясь по кустам, он вел с ними перекличку, девушка узнала его голос. Но теперь, когда Максим очутился рядом, Алкой овладело такое волнение, что казалось: скажи она лишь одно слово, отвлекись на секунду разговором — руки сразу выпустят сук, болото мгновенно засосет ее.

— По какой березе? — спросил Максим.

— Еще спрашивает! — рассердилась крольчатница. — Ясно по какой! Одна тут береза, за которую мы держимся..

Максим напряг зрение, кое-как разглядел упавший березовый ствол. Наклонился, сел на него верхом и стал двигаться вперед. Прополз метра три, спросил опять:

— Где вы тут?

— Ты что, парень, дуришь! — задыхаясь от напряжения, выкрикнула тетка Дарья.

Продолжая держаться одной рукой за сук, она протянула другую, схватила парня за колено, Максим пошатнулся. Алка охнула, в ужасе закрыла глаза. Но Максим все-таки удержался на стволе. Удержался потому, что нога его по ту сторону ствола нашла точку опоры. Неизвестно, что это было, пень, крупная кочка или в чарусу вдавался твердый участок земли, только сразу парень почувствовал себя увереннее.

— Нет, так не пойдет! — сказал он решительно. — Чур за меня не хвататься!

Дарья все же не отпустила его колено. Тогда Максим изловчился, схватил ее за плечи, рванул что есть силы. Нет, тетку Дарью не удалось сразу же вытащить. Но грудью она теперь лежала на стволе. Максим еще раз поднатужился, еще приналег… И вот крольчатница, тяжко охая, уже лежит на березе животом. Нелегко было справиться с грузной Дарьей и дальше. Но мало-помалу парень доволок ее до твердой земли.

Алку выручить оказалось куда проще. Максим лишь немного помог, и девушка выбралась сама. Вообще Алка показалась парню такой хрупкой и легкой, что с языка у него невольно сорвалось:

— Девчонка, что ли?..

— Парнишка! — озорно бросила Алка.

И, наверное, Максим мог бы поверить этому: голос у Алки был не свой, он сорвался от долгого крика, звучал теперь по-петушиному, как у мальчишки в пору перехода к юности. Но тетка Дарья, немного очухавшись и сообразив, что опасность миновала, вспомнила о крольчатах:

— Внучка, куда дела клетку?

«Внучка», «внучек» — были любимыми словечками Дарьи. Находясь в добром настроении, она иначе не звала ни одну девушку, ни одного парня. Рассердившись же покрикивала: «Эй, парень! Эй, девка!»

Максим, конечно, догадался, что только крольчатница может так волноваться за своих питомцев, поэтому решил: Дарья попала в чарусу с родной внучкой. Внучек, к слову сказать, было у нее не меньше десятка.

Алка молча пошла к тропинке. Максим отправился следом.

Дарья поплелась последней. И каждым из них владели совсем разные мысли.

Дарья шумно охала, вслух проклинала себя за ротозейство, за то, что оставила в чарусе новенькие резиновые сапоги, день назад подаренные дочерью. И приходится топать босиком, а праздничное штапельное платье доведется стирать, почти не поносивши; что из-за этой окаянной болотной грязи вся она насквозь провоняла тухлятиной и не миновать прямо с дороги на ночь глядя топить баню. В общем, крольчатница, не унимаясь, ворчала до самой своей избы на краю деревни.

Максим, наоборот, считал — все обернулось как нельзя лучше. Приступы куриной слепоты, пусть и не долгие, здорово портили ему настроение. Он чувствовал себя беспомощным, стыдился этой беспомощности, старался скрыть ее от людей. Теперь же, когда он сумел помочь людям в самую трудную для себя пору, ему вдруг открылось; вовсе незачем скрывать свою болезнь, а тем более стыдиться ее. Большинство людей, даже эта ругательница Дарья, имеют отзывчивую душу, так же, как и он, всегда готовы прийти на помощь. И если бы Дарьина внучка не пошла впереди, он сам бы признался, что в сумерках видит плохо, сам попросил бы ее идти первой.

А Алка? Она была вся взбудоражена. Она тоже, как и Дарья, шла босиком — потеряла в чарусе туфли. Но даже и не думала о них.

Хотя Максим и скрывал свою «сезонную» болезнь, Алка еще давно, в школьные годы, знала, что временами на него накатывалась слепота. И теперь, когда он не узнал ее, она сразу поняла, почему так случилось. Поняла и поразилась: какую же надо душу иметь, чтобы на ощупь лезть в болото! Вот уж о себе человек не думал. Это бескорыстие так бескорыстие!

Вспомнилось Алке, как не раздумывая залез Максим на крышу телятника скидывать снег, как ставил плетень. И таким необыкновенно отзывчивым, таким удивительно щедрым на добро открылся Максим перед Алкой — даже сердце у нее зашлось. И если раньше она просто считала Максима интересным парнем, если раньше стремилась зануздать его лишь потому, что он не признавал ее власти, то теперь вдруг прихлынуло к сердцу теплое чувство.

Когда они поравнялись с крайним домом деревни и Дарья вошла в свою калитку, Алка, пройдя еще немного, неожиданно остановилась. Потом повернулась назад, обняла с разгону наскочившего на нее Максима и прошептала ему в ухо:

— Дура я была, дурочка! Прости меня, пожалуйста.

Много огорчений доставили Аришкины интриги Лане, игрушкой в ее руках оказалась Алка, заколебался в своих чувствах Максим. Но для Аришки все это было чем-то вроде тренировки. Она ожидала момента, который дал бы возможность отомстить Александре Павловне и Зинаиде Гавриловне.

При каждой встрече с Аришкой Ивашков методически, настойчиво внушал ей, что падение Куренкова — это результат чьего-то подсиживания. Он не называл фамилий. Но после каждой беседы с ним Аришка накалялась гневом. Она уверилась, что Александра Павловна выжила Куренкова, чтобы самой захватить председательское кресло, а Зинаиде Гавриловне передать свое.

После того как Александру Павловну избрали председателем, не кто-нибудь, а именно она рекомендовала коммунистам выбрать партийным секретарем Орехову. И ясно же, не зря. Фельдшерица давно действовала с ней заодно. Обе они всегда точили зуб на «калинников». А раз Куренков был в дружбе с ней, Аришкой, давал послабления «калинникам» и сам пользовался ивашковским медком для разного доставания-добывания, то удар по Куренкову приходился ударом сразу по многим.