Чтение онлайн

Какое-то время мы просто смотрим друг на друга и молчим. К моим щекам медленно приливает краска. Хорошо, что свет неяркий, не то я стояла бы перед Максуэллом красная как рак и от этого еще сильнее смущалась бы.

Ну же! — торопит меня внутренний голос. Ты взрослая и решительная, сделай первый шаг — и станет легче.

Кашляю, вздыхаю.

— Уделишь мне несколько минут?

Максуэлл смотрит на мои волосы, и я вижу в его взгляде проблеск нежности, которой он так щедро меня одаривал. При мысли, что прошлое не вернется, мне в сердце прокрадывается холодный липкий страх. Я беру себя в руки.

— Несколько минут? — медленно повторяет Максуэлл, будто не совсем понимая смысл этих слов. — Конечно.

Не сговариваясь мы отходим к тому месту, где в ночь съемок стоял стул, на котором я сидела. Максуэлл грустно улыбается каким-то своим мыслям, задумчиво смотрит на освещенный морем разноцветных огней Нью-Йорк и поворачивается ко мне.

— Я тебя слушаю.

Он разговаривает со мной сдержанно, даже отчасти холодно. И, несмотря на выразительный взгляд, не пытается ничего выяснить или вернуть.

Потому что настолько глубоко обижен? Или не желает больше меня знать? Мое сердце снова холодит страх, в какое-то мгновение я даже жалею, что пришла сюда, но тут же стыжу себя и прогоняю глупую трусость. Пути назад в любом случае нет.

— Во-первых, поздравляю, — произношу я как могу спокойно.

Максуэлл кивает.

— Спасибо, но пока рановато поздравлять. Зрители увидят фильм только в следующем году.

— Основная работа позади. Во всяком случае, твоя, — говорю я, крепко сжимая в руке ножку бокала.

Максуэлл вздыхает.

— Это верно.

Мы снова молчим, и мне уже начинает казаться, что нисколько я не повзрослела и по сей день остаюсь беспомощной маленькой девочкой.

— Максуэлл! — К нему подходит толпа женщин и мужчин с сияющими лицами. Длинный парень в полосатом пиджаке обводит приятелей озорным взглядом и подмигивает. — Сейчас узнаем. — Он поворачивается к Максуэллу, и меня охватывает ужас: его вот-вот уведут, а я так и не сказала главного.

— А чего ты стоишь здесь, в сторонке? — Он смотрит на Максуэлла, потом на меня, потом снова на него. — Пойдемте ближе к свету, к людям, к музыке!

— Я занят, — говорит Максуэлл. — Мы беседуем, разве не видишь?

Парень поднимает руки.

— Понимаешь, мы поспорили…

— Я же сказал, что занят, — категоричнее произносит Максуэлл.

— Нет, подожди, — не унимается длинный. Остальные следят за сценой с неприкрытым интересом. — Ответь на один вопрос, чтобы мы не мучились.

— Потом, — не глядя на него, говорит Максуэлл, берет меня за руку и отводит в сторону. — Насколько я понял, ты не все сказала? — спрашивает он.

Мне по-прежнему страшновато, тревожно и немного совестно.

— Не все. Но, может… я не вовремя лезу с разговорами?

— Почему же не вовремя? — спрашивает Максуэлл, засовывая руки в карманы.

Пожимаю плечами.

— Ты празднуешь, веселишься. Должен быть с ними, с людьми, без которых не было бы твоего фильма…

Максуэлл кривится.

— Если начистоту, я не особенно люблю многолюдное веселье. Пьяные люди перестают быть самими собой, начинают дурачиться, нести разную ерунду. — Он машет рукой и снова засовывает ее в карман.

— Все равно… Вы одна команда, можно сказать семья, а я тут, по сути… лишняя.

— Помнишь, я сказал, что без тебя мне вообще будет не до праздника? — ничего не выражающим голосом произносит Максуэлл.

— Помню, — затаив дыхание, отвечаю я.

— Я слов на ветер не бросаю, — тем же тоном прибавляет он.

Можно было бы возликовать, но голос Максуэлла слишком бесстрастный и скорее расстраивает, нежели радует. К чему он вспомнил о тех своих словах, я не понимаю. Так или иначе, надо скорее все досказать, а то к нам снова подвалит веселая компания и, кто знает, чем это закончится. Собираюсь с духом, смотрю на мигающую гирлянду и говорю:

— В тот ужасный день, то есть вечер… В общем, я повела себя глупо, дико и эгоистично… Мне очень стыдно. Если можешь, прости.

Максуэлл поджимает губы, какое-то время молчит, потом смотрит на меня исполненным тоски взглядом.

— Сказать «прощаю» легко, — говорит он, опуская глаза. — Но ведь дело не в словах, а в том…

— Как мы на самом деле относимся к прошлому друг друга, к профессии и ко всему прочему? — договариваю за него я поразительно уверенным звучным голосом. — Правильно?

Максуэлл смотрит на меня немного удивленно и кивает.

— Правильно.

— Поверь, я много думала об этом… — Говорить мне непросто — не хочется казаться нудной или же притворной хитрюгой, которая прикидывается овечкой, только чтобы вернуть отношения. — У меня такое чувство, что я за это время… набралась ума, стала во многих смыслах совсем другой. — Взволнованно проглатываю слюну. — Но это совсем неважно. Главное, чтобы ты не сердился… Чтобы простил…

Максуэлл смотрит на меня так, словно мы доживаем на земле последние мгновения и он хочет запечатлеть в своей памяти каждую мою черточку.

— Я давно тебя простил, — негромко говорит он.

Я угадываю его слова больше по движению губ, потому что играет музыка.

— Правда?

Он кивает, отводит взгляд в сторону и глубоко вздыхает.

— С Вайноной Хоулден мы встречались несколько лет назад, — произносит он. — Наши родители какое-то время жили по соседству, потом Хоулдены вернулись назад, в Англию.

Я поднимаю руку.

— Ты не обязан передо мной отчитываться.

— Нет, почему же… Я хочу, чтобы ты все знала. — Максуэлл на секунду-другую умолкает и продолжает: — Наш роман длился недолго, всего пару месяцев. Вайнона, если захочет, может быть просто очаровашкой, но хватает ее ненадолго. Я, конечно, тоже не подарок. — Он пожимает плечами. — В общем, мы быстро разбежались и больше ни разу не виделись. Я, разумеется, сразу понял, что твоя начальница именно она, та самая британка Вайнона Хоулден, и обязательно рассказал бы о нашей с ней связи, но в тот вечер мне показалось, что это будет неуместно, вот и все. Может, конечно, следовало сразу все выложить… — Он пожимает плечами. — Так или иначе, но я не чувствую себя виноватым.

— Ты совершенно ни в чем не виноват, — убежденно говорю я, встряхивая волосами, благо сегодня меня украшают длинные каштановые локоны, почти как свои, с которыми я по глупости распрощалась. — Прошу тебя, давай забудем мою выходку. Хотя бы сделаем вид, что забыли. И останемся… — спотыкаюсь, чувствуя себя несколько неловко, — …друзьями?

Наши взгляды встречаются, и у меня в жилах вскипает кровь. Возможно ли это? — размышляю я. Видеть в человеке, чье присутствие буквально воспламеняет, просто друга? Сумею ли я повзрослеть настолько? И нужно ли это?