Чтение онлайн

Шебалдин поднялся, поблагодарил за гостеприимство и двинулся к двери. У выхода женщина догнала его, вцепилась в рукав, развернула к себе, дыша в лицо перегаром.

– Скажите мне только одно, полковник... Саша жив?

– Нет, - произнес Шебалдин и вышел.

Тучи, клубящиеся едва ли не над самой головой, опять разродились хилым дождиком. Шебалдин шагал с поднятым воротником, засунув руки в карманы. Он направлялся в ресторан, куда должен был подойти Ласкеров. Их расследование считалось полуофициальным, и встречи в неформальной обстановке лучше соответствовали его духу. Вся информация американской стороны, исходящая от ЦРУ, поступала через помощника Рубинова полковника Бертенева непосредственного контакта с ЦРУ у Шебалдина и Ласкерова не было. Тем не менее обмен сведениями происходил регулярно, ибо успех могло обеспечить только тесное взаимодействие спецслужб двух государств.

В ресторане "Космос" (Бог мой, ну конечно же, "Космос", а что же еще?!) Шебалдин выбрал столик в углу за традиционной пальмой в кадке и заказал легкий ужин. Он не переставал размышлять о странностях Ратникова, но не спешил делать выводы. Возможно, что-то прояснится после беседы с Ласкеровым, взявшим на себя Шалимова и Данилина.

Шебалдин хмуро ковырял вилкой бесцветное варево. Он не любил таких состояний: Ратников УСКОЛЬЗАЛ. Ни изучение его досье, ни послужного списка, ни допросы сослуживцев и разговор с Боровской не помогли ему в главном: не просто составить представление о человеке, а почувствовать его, СТАТЬ им на то время, которое необходимо для выявления его роли. Ратников виделся Шебалдину резиновой оболочкой, которую можно рассмотреть и потрогать, но в которую нельзя влезть.

И там, внутри... что?

20

Собрав доступные сведения о Шалимове, Ласкеров встретился с доктором Котельниковым (любившим подчеркивать, что он не родственник физика В. А. Котельникова, творца знаменитой теоремы о выборках, на основе которой был сконструирован и передатчик "Топ Флэш").

– Типичнейший грипп, - говорил пожилой доктор, - поверьте мне, уважаемый Леонид Савельевич. Неужели достижения контрразведки в медицине подвинулись так далеко, что вы ставите под сомнение диагноз врача? добавил он обиженно.

– Ни в коем случае, - обеими руками отгородился Ласкеров.
– Я понимаю, что это не могло быть, скажем, пищевое отравление.

– Нет, нет. У пищевого отравления совсем другие симптомы.

Ласкеров помялся, не зная, как перекинуть мостик к опасному вопросу, и решил подобраться издалека.

– Скажите, доктор, ведь здесь, в Звездном, нет вспышки гриппа?

– Нет, разумеется.

– А не показался ли вам странным случай единственного заболевания?

Котельников ответил обтекаемо, чтобы не обидеть собеседника слишком явным указанием на его медицинский дилетантизм.

– Видите ли, Леонид Савельевич, к сожалению, мы с вами живем в мире микробов и вирусов. Вирус гриппа никуда не исчезает, он только мутирует, когда у большинства людей вырабатывается иммунитет к предыдущей... мм... он поискал термин, понятный полковнику, - ... модификации. Тогда распространяются эпидемии. Но и в спокойное время кто-нибудь нет-нет да и заболевает. Это не частое явление, но, смею вас уверить, ничего сверхъестественного здесь нет.

– Доктор, - решился напрямую спросить Ласкеров, - как, по-вашему, есть ли реальная возможность преднамеренно заразить человека гриппом?

– Конечно. Чихнуть на него, к примеру, если вы больны.

– Я имел в виду не это. Например, если бы я, бу

дучи здоровым, хотел бы вывести вас из строя на некоторое время - на день-два, максимум на неделю - смог бы я изобрести способ заразить вас гриппом?

Глаза Котельникова округлились.

– Вы считаете, что полковника Данилина...

– Мы ничего не считаем, - отрезал Ласкеров.
– Мы хотим установить истинную картину случившегося. Перефразируя вас, доктор, я бы сказал, что, к сожалению, мы живем не только в мире микробов и вирусов, но и в мире недобрых намерений, которые, увы, иногда осуществляются...

– Это невозможно.

Ласкеров не разобрался, относилось ли восклицание доктора к принципиальной вероятности использования культуры вируса гриппа в преступных целях или к наличию в природе недобрых намерений как таковых. Он попросил уточнить.

– Работы со штаммами вирусов проводятся под строжайшим контролем, сухо ответил Котельников.
– Вам это должно быть известно лучше, чем мне. Но если бы я исхитрился украсть склянку с вирусом из лаборатории, не вижу, что могло бы помешать мне заразить вашу пищу...

– Спасибо, - поклонился Ласкеров, сделав вид, что не заметил угрожающей интонации в слове "вашу".
– И еще один вопрос. Как врач, вы бы отличили симптомы простого гриппа от схожих, но вызванных неким отравляющим веществом?

– Полагаю, что да, - пожал плечами Котельников.
– Если только вы не копаете под мою профессиональную компетентность...

– Благодарю вас, доктор.
– Ласкеров собрался уходить.
– Да, вот еще что...

Губы старика искривило подобие улыбки.

– Да знаю, знаю. Наш разговор должен сохраняться в тайне.

– Даже от моих коллег, доктор.

_ От Котельникова путь Ласкерова пролег в квартиру полковника Данилина. Геннадий Николаевич, уже вполне оправившийся от болезни, отворил дверь сам и пригласил Ласкерова в гостиную. Жены и детей, срочно вернувшихся с Азовского моря, дома не оказалось и можно было поговорить без помех.

– Итак, чем обязан?
– старомодно осведомился Данилин, и Л аскеров невольно подумал, что интеллигентно-мягкую манеру речи полковник позаимствовал у доктора Котельникова.

– Если вас удивит что-то в нашей беседе...
– начал Ласкеров, но Данилин тут же прервал его.

– Нет, не удивит. Я ждал вашего визита, после гибели "Шаттла" это естественно. Должен был лететь я, а полетел Ратников. Вы подозреваете, что на "Атлантисе" совершена диверсия, что я причастен к ней, симулировал болезнь и вместо себя послал на смерть другого человека. Я правильно изложил ход ваших рассуждений?

Ласкеров смутился. Действительно, одна из версий в предварительной разработке выглядела так, с той разницей, что вместо наивной симуляции предполагалось принятие Данилиным ослабленного штамма вируса или вызывающего временное расстройство здоровья препарата. Однако при кропотливой проверке связей и личности полковника не выявилось ровным счетом ничего, что бы подтверждало эту теорию. Ныне рассматривались две возможности - случайное совпадение и отравление Данилина с целью заменить его Ратниковым.

– Мы не подозреваем вас, Геннадий Николаевич, - спокойно сказал Ласкеров.
– Речь пойдет не столько о вас, сколько о вашем дублере.

– О Ратникове? Вот теперь озадачили, - Данилин сел на диван напротив гостя.
– Его можно обвинить разве что в эффектном самоубийстве...

– Да? Он что, обладал настолько неустойчивой психикой?

– Да нет, - усмехнулся Данилин.
– Такие люди к нам не попадают... Просто я не возьму в толк, почему мертвый интересует вас больше живого...