Чтение онлайн

Сейчас оно широко известно. И в этом немалая заслуга Луиса Лики.

В 1931 году он вместе с Рекком (позднее к ним присоединился и англичанин Вивиан Фукс, который в 1958 году возглавит экспедицию, преодолевшую белые просторы Антарктики) проведет здесь около трех месяцев.

В 1935 году он вернется сюда в сопровождении двух студентов из Кембриджа, девушки и юноши.

Девушку звали Мэри Николь. Ее отец Эрскин Николь был художником-пейзажистом и часто брал с собой дочку на этюды. Так уже пяти лет от роду девочка впервые попала в доисторические пещеры Юго-Западной Франции. В одиннадцать лет она увлеклась древними орудиями и раскопками. Это, наверное, было семейной чертой: ее прадед Джон Фрер был среди первых исследователей каменных орудий в Англии.

Она стала женой и помощницей Луиса Лики.

Тридцать семь лет подряд, за исключением разве что шести военных лет, с 1939 по 1945, приезжали Луис и Мэри в Олдовай, как правило, увы, не надолго — на семь-восемь недель. На большее не хватало денег, да и не всегда легко было выбраться: Лики работал, и многообразные обязанности директора музея в Найроби поглощали порой немало времени.

Росли дети, трое мальчиков — Джонатан, Ричард, Филипп. Их тоже с самого раннего детства брали с собой «в поле».

В одной из своих статей Лики однажды шутливо заметил: «Право, я не делаю никакого секрета из нашего метода, он достаточно прост, и я с удовольствием рекомендую его всем желающим. Единственный его недостаток заключается в том, что он не очень удобен. Мы ползаем на коленках, осматривая едва ли не каждый сантиметр земли, и иногда останавливаемся там, где встречаются интересующие нас вещи. А далее… далее в ход идут щеточки, кисти и сообразительность».

Но бывали и отклонения: сначала находили, а потом ползали.

Так случилось и в 1959 году.

Рассказывая позднее об этих событиях, Лики писал, что все началось с головной боли.

И верно, он проснулся с головной болью. «Останься дома, — сказала Мэри. — Отлежись, отоспись. И не вздумай возражать, сегодня начальник я». Сезон в разгаре, жаль было терять день, но Лики действительно чувствовал себя неважно.

Он уже было совсем задремал, когда внезапно раздался все усиливающийся шум мотора: вездеход возвращался назад.

«Что-то случилось, — подумал ученый. — Не в правилах Мэри мчаться с такой скоростью. Что бы это могло быть? Скорпион? Змея? Леопард?»

— Луис, — крикнула миссис Лики, — просыпайся, я нашла его!

— Кого ты имеешь в виду? — спросил Лики.

— Нашего человека! Правда! Я нашла его зуб.

Лики не нужно было повторять это дважды, он бросился к машине.

— Вот, — сказала миссис Лики, — гляди.

Неподалеку от того места, где он в 1931 году нашел свои первые олдовайские орудия, в скале виднелись два белых, довольно больших зуба, похожих на человеческие. А рядом обломок кости, вероятнее всего, фрагмент черепной крышки.

…Девятнадцать дней провели здесь Мэри и Луис Лики. Девятнадцать дней с утра до вечера они терпеливо извлекали из скалы обломок за обломком замурованные в ней сокровища.

Более четырехсот порой мельчайших фрагментов!

Разобраться в этой мозаике, восстановить облик найденного существа было делом сложным. Но Мэри и Лики не нужно было этому учить. Когда все собрали воедино, стало ясным: череп меньше, чем череп гориллы. И меньше, чем череп современного человека. Несомненным представлялось и то, что существо явно держало голову прямо. Передние его зубы и очертания лица напоминали человеческие.

Судя по всему, череп был очень древний. Не менее миллиона лет пролежал он в каменном склепе скалы.

Задолго до того, как Мэри Лики нашла данный череп, Луис — это было еще в 1931 году — обратил внимание на небольшие оббитые обломки камня, встречавшиеся то здесь, то там в нижних слоях олдовайских отложений. Многие из этих голышей были небольшие, с заостренными порой краями, и было в общем не очень понятно: природа ли тут виновата, или же все-таки это какие-то орудия, очень древние, очень примитивные, но все же орудия.

Мнения ученых, как это часто бывает, поначалу разошлись; но потом вроде бы большинство специалистов согласились: да, действительно древнейшие орудия.

Так, с легкой руки Е. Вайленда, нашедшего галечные орудия все в той же Африке, в Уганде, в 1927 году, и Луиса Лики, разыскавшего их четырьмя годами позже в Олдовае и назвавшего их олдовайскими, оббитые голыши, оббитые гальки были признаны наукой.

Итак, орудия. Может быть, точнее было бы сказать, праорудия, яйцевидные уплощенно-овальные голыши с оббитой рабочей частью и с галечной коркой на «рукоятке», там, где их держали рукой.

Но если орудия, значит кто-то ими пользовался, кто-то их делал?

Кто же?

По самым скромным подсчетам, орудиям было не менее миллиона лет.

Мы уже говорили о том, что к шестидесятым годам нашего века большинство ученых пришли к заключению: австралопитеки — боковая, ушедшая в тупик ветвь. Хотя, насколько можно судить, в какой-то степени и близкая к той, которая привела к человеку.

Не является ли новое существо (Лики назвал его зинджантропом — от «зиндж», что на древнеарабском означало «Восточная Африка», то есть то место, где была сделана находка) представителем именно этой неуловимой ветви? Тем прямым и давно искомым «недостающим звеном», предшественником питекантропа, которое давно ищут ученые.

Лики казалось, что клыки и резцы зинджантропа не были столь основательны, чтобы он мог с их помощью освежевать тушу даже такого небольшого животного, как кролик.

А судя по всему, зинджантроп ловил не только птиц, грызунов и рептилий, он не прочь был полакомиться и молодыми животными. Не следовало ли из этого, что он пользовался орудиями — теми примитивными, чуть оббитыми гальками, которые находил Лики в Олдовае И что он их, быть может, и выделывал?

«Не исключено», — напишет Лики. И добавит: «Череп зинджантропа больше похож на череп современного человека, чем череп гориллы».

И все-таки Лики ошибся. Он явно переоценил возможности своего «зинджа». Это стало ясно довольно скоро, едва ли не через год после того, как Лики доложил о своей находке. Правы оказались те, кто считал, что «зиндж» — «из австралопитековых».

Но вот что любопытно. Если брать проблему более широко, то прав оказался в конечном итоге все-таки Лики. Ведь это ему принадлежали поистине исторические слова: «Я всегда считал, что как раз в Олдовае сыщутся следы более ранних, чем питекантроп и синантроп, представителей человеческого рода».