Чтение онлайн

Он продиктовал.

— Ждите.

— Сколько?

Ответа не последовало.

Нет, он был здесь. В этом лифте. Рядом с ней.

Она взяла поднос с кухонного стола, расставила чашки, разлила кофе. Подобрав к чашкам красивые блюдца и салфетки, она начала искать сладости. Где он хранит конфеты? Тут она поймала себя на мысли, что никогда не видела конфет у него дома. Видимо, он действительно не любит сладкое.

Она закрыла шкафчики на кухне. Когда она зашла в зал, он все еще разговаривал по телефону, не обращая на нее внимание. Только звук у телевизора, который они купили на прошлой неделе вместе, был выключен. На экране футболисты бегали по поле, хватали себя за голову, падали на колени — видимо, снова для фона включил что-то.

Она осторожно поставила поднос и села рядом. Он встал на ноги и стал ходить по комнате взад-вперед, коротко отвечаю собеседнику.

По его лицу она поняла — вряд ли ему звонят с хорошими новостями.

— Нет, все нормально, ты не отвлекаешь.

Видимо, у человека еще осталась капля совести, и он понимает, что звонит в выходной день. Но у ее любимого даже капли не набралось — зачем она приехала? Он обещал, что эти два дня не будет работать.

«Ты еще ему веришь?» — сверлил внутренний голос. Действительно, хоть раз он сдержал обещание по поводу выходного дня?

Хотя да, однажды сдержал. Он выключил телефон, обещая, что весь день проведет с ней. Это был лучший день в ее жизни — они позавтракали дома, затем гуляли по городу до обеда, зашли в один парк, затем взяли велосипеды и доехали до другого. Там неспешно пообедали и рванули на набережную. Она учила его кататься на роликах, а он не упускал возможности обнять ее и поцеловать. И тогда, чувствуя его руки у себя на талии и любуясь прекрасным закатом, она понимала, что никогда не была такой счастливой. Любимый, легкий ветерок и закат — даже в фильмах редко встретишь такую сцену.

Они вернулись домой и провели чудесную ночь. И дело даже не в сексе. Он не проверял телефон, не отвлекался на звонки. Он обнимал ее, разговаривал с ней, засыпал рядом. А что потом?

С утра посыпались звонки.

Прошло больше двух месяцев с того дня, но она грела воспоминания в своей копилке эмоций.

— Может, мне приехать?

«Скажи нет! Скажи нет!», — взмолилась она, зажмурив глаза. Она не знала, с кем он говорит, но надеялась, что собеседник почувствует ее желание.

— Как скажешь. Мариша, пожалуйста, если что-то еще узнаешь, сразу звони.

«Мариша?!» — она резко открыла глаза. Что??

Наконец он положил телефон в карман и сел рядом с ней. Кофе уже совсем остыл, но он даже не заметил и залпом опустошил чашку.

— Вкусно?

— Угу.

Он неотрывно смотрел на экран телевизора.

— Что-то случилось?

— Нет, все в порядке.

Она унесла поднос на кухню и осталась там. Ей не хотелось, чтобы он видел ее злость, чувствовал ее ревность. Заметит ли он, что она ушла из зала? А из квартиры?

Она медленно прошла мимо него, обойдя телевизор и взяла сумочку со шкафа в коридоре. Обуваясь, она даже уронила металлическую ложку для обуви, но он даже не обернулся.

Слезы душили, все сначала. Снова она ему не нужна, у него есть работа.

Она здесь лишняя.

Олеся положила ключи от его квартиры на комод возле двери и вышла.

И куда теперь идти? Домой к отцу совсем не хотелось, к подруге — тоже. Ей не нужны вопросы, на которые она не знала ответы.

Что их ждет?

Олеся завернула за угол и села на скамейку возле другого дома.

Если он будет так продолжать, то что их ждет? Она примет такой образ жизни, а через 10 лет уйдет от него, как поступила ее мама?

Или она не примет его образ жизни…

Как показали эти три года, что они вместе, Максим не изменится. Он трудоголик до мозга костей и им же останется. Да, он может на один день выключить телефон, но стоит ли этот один день полгода одиночества? Сможет ли она жить воспоминаниями все это время, ожидая еще один такой день внимания?

Ну, зачем? Зачем он три года назад вернул ее? Ведь тогда, когда она еще не любила его, она могла его забыть. За это время она бы уже встретила другого человека и выкинула бы Максима из своей головы. Она бы сумела. Но он пришел к ней, обещал, что будет рядом, стал ее первым мужчиной, пусть такая ответственность поначалу пугала его.

А что потом? Через месяц она снова стала ему неудобной. Переговоры, контракты, недельные командировки, работа без выходных. Он дал ей ключи от своей квартиры, чтобы она больше не жаловалась. А толку? Толку, если его самого в этой квартире нет?

— Что мне делать? — тихонько спросила она саму себя, обхватив колени и пустив голову на руки. — Почему все так сложно?

Так странно — Олеся была красивой, стройной, образованной девушкой. И пусть многие на первый взгляд видели в ней легкомысленную девчонку, но она не была такой — скорее милой и мягкой. И из-за этого из нее лепили, как из пластилина. Сначала лепили родители — мама делала из нее послушного ребенка, а папа — оружие против матери. Затем лепили парни, с которыми у нее были хотя бы какие-то отношения. Рома пользовался ее мягкостью три месяца, пока не полюбил Дарину. И что сделала Олеся? Собрала силы и перестала позволять людям из себя лепить? Нет же! Она выбрала самого искусного гончара — Максима. Его смертельным оружием была ее любовь — она послушно принимала любую форму, которую она мастерил.

— Вот, дура! — отругала она саму себя, как будто впервые поняла, что нельзя себя так вести с мужчинами.

Нет, не впервые. Раз в полгода она осознавала всю опасность их отношений — так ведь можно и вовсе потерять себя. А вдруг во время следующей «лепки», он «переломит ей хребет и лишит способности дышать»? Конечно, образно. Так говорила ее подруга-психолог. Точнее, подруга, окончившая два курса на факультете психологии, бросившая учёбу ради байкера.

Но она права. Когда Олеся в последний раз дышала полной грудью? Не обрывками, пытаясь впитать кислород, а так, чтобы воздух проскользнул по всему телу и добрался до кончиков пальцев! Когда? Рядом с ним она всегда жила, затаив дыхание.

Она встала со скамейки, отряхнула невидимые пылинки с джинсов и решительно пошла в сторону остановки. Уйти! Куда — не важно. Просто уйти. И не позволить переломить себе хребет. Пусть и образно.

***

Дарина пыталась дышать и сохранять спокойствие. Вроде, никогда не замечала за собой боязнь замкнутых пространств. А тут на нее навалились сразу паника и страх. И немного смущения, что застряла она в этом чертовом лифте со своим бывшим.

Она то и дело доставала телефон и проверяла время, сообщения, соцсети. Ей хотелось выбраться отсюда и убежать прочь.

«Не смотри на него, только не смотри», — приказала она себе. Но тело не слушалось. Она медленно и осторожно подняла на него глаза. Рома тоже листал что-то в телефоне, не глядя на нее.

Он практически не изменился — только повзрослел. Шея стала шире, рукава футболки обтягивали бицепсы — наверно, он и дальше продолжает заниматься. На шее висела цепочка, но кулон спрятался под футболкой. Наверное, это подарок. Она слабо представляла, чтобы Рома вот так зашел в магазин с украшениями и купил себе что-то на шею. Ну, а вдруг? Это уже не тот Рома, которого она знала.