Чтение онлайн

Конечно, он ее хотел и как мужчина. Не раз он представлял, как бы раздел ее и занялся с ней любовью. Как бы пытался доставить удовольствие женщине, показать, что такое любовь и уважение. А не тот ад, который ей пришлось пережить.

Но как только он начинал чувствовать тепло, вторая половина его разума сразу представляла другую картину — ее раздевают руки Ромы. Ее целуют губы Ромы. Она признается ему в любви и растворяется в нем. «Вот настоящее, а не твои глупые фантазии о семье», — каждый раз одергивал себя он. Да, в реальности все было иначе — ей нужен Рома, молодой, амбициозный и с горячей кровью. А не он — сорокапятилетний черствый топ-менеджер.

Андрей забыл о том, что сын находится в комнате, и он явно не собирался уходить.

— Василиса тебе не простит.

— Я не знал, что она умрет, — ответил Андрей.

— Ты не знал, что твоя жена, больная раком, умрет? — не упустил возможности съязвить сын.

— Я не знал, что она умрет именно в ту ночь, когда твоя сестра останется у тети Зои, ясно тебе?

Рома смерил его надменным взглядом — весь в отца. Это ведь его взгляд. Это он так смотрит на алкашей у подъезда.

— Но ты до сих пор ей не сказал.

Андрей глубоко вдохнул воздух и выдохнул.

— Как ты себе представляешь? Смс-ку написать или позвонить по WhatsApp? Дочь, привет, тут твоя мама умерла. Так? Не строй из себя взрослого, ты тупой малолетка. То, что ты с телками спишь, не дает тебе права так разговаривать с отцом. Пошел вон, я спать хочу.

Рома не сдвинулся с места.

— Ты еще и глухой? Проваливай!

— Не вымещай на мне свою злость. Никто не виноват, что так случилось.

Сын встал на здоровую ногу и потащил за собой ту, что была в гипсе.

— Она мертва. Ты ей больше не нужен. Но оглянись вокруг, ты нужен живым людям.

Рома вышел из спальни, оставив его одного.

***

Рома доковылял до спальни мамы. Кровать собрана, комната убрана. Домработница уже приходила, но не хотела отвлекать их от горя. Тихонько убралась и ушла — очень похоже на эту милую женщину.

Парень плюхнулся на кровать, а затем лег на спину. Мама. Сколько пережила эта хрупкая женщина! Столько лет борьбы за жизнь, а в самом конце сдалась и не выдержала.

А кто бы выдержал? Рома не уверен, что и половину пути прошел бы. Скорее плюнул бы и выбросился из окна. Кому нужна такая жизнь? Лежать и надеяться, что умрешь и перестанешь мучиться.

Мама. Рома попытался вспомнить ее до болезни. Тихая, скромная. Бросила все ради карьеры мужа. А что получила взамен?

Он не плакал. Все слезы будто остались в больничной палате, где система показала, что сердце у его матери остановилось. У его родной, любимой и единственной матери. У человека, который все детство внушал ему, что он сильный, волевой, что справится с любой бедой. А вот с этой как справиться, мама? Что делать? Как пережить твою смерть?

Он лежал на спине и смотрел в потолок. Что будет дальше? Папа захочет оставаться в этом богом забытом месте? Или он вернется в Европу? Какие планы? Они никогда их не обсуждали. Да что скрывать, они никогда не были полноценной семьей. Рома с детства чувствовал некую неприязнь к себе со стороны отца. Мама отрицала, находила сотни оправданий, но он все видел. И холодное отношение, и постоянное недовольство, и пренебрежение. К Василисе папа относился иначе. Она была его принцессой. Он приходил с работы уставшим, но обязательно шел к ней, читал сказку и укладывал спать. Если получалось прийти пораньше, то и мыл ребенка тоже он.

А с Ромой такое было? Мама говорила, что отец никогда ей не помогал с ним. Но и тут было оправдание — он уставал. Сильно уставал на работе, пытался доказать коллегам, чего он стоит, что его не зря пригласили из России.

Какое бы сейчас мама нашла объяснение его поступкам? Он так горюет? Переживает таким образом боль, называя его тупым малолеткой? Что сейчас происходит с отцом?

Рома сам не заметил, как начал погружаться в сон. Он ночью толком не спал. Вернулся домой поздно, еще на кухне убирал разбитые осколки — все, что осталось от рюмки.

Парень уснул. Во сне ему было снова шесть лет. Он шел с мамой из французской школы домой, рассказывал ей, как прошел его первый день. Мальчик был впечатлен тем, что теперь придется каждый день ходить туда, делать уроки и даже сдавать экзамены.

Оксана слушала его с улыбкой на лице. Ее маленький мальчик постепенно становится мужчиной. Она присела на корточки и поправила лямки на его большом ранце.

— Ты теперь взрослый. И должен гордиться тем, что ходишь в эту школу. Не каждый мальчик может туда попасть.

Она поправила ему волосы, убрав челку назад — этот жест станет его привычкой. Оксана хотела поцеловать взрослого сына в щечку, но сдержалась и просто обняла.

— Ты вырастешь умным, сильным и добрым.

Тогда Рома не понимал, зачем ему быть добрым? Достаточно ума и силы, чтобы стать лучше остальных. Вот, как папа. Добрым он точно не был. Но говорить вслух такое мальчик не осмелился, видно, еще не стал сильным.

— Когда же я стану умным, сильным и добрым, мам? — спросил у нее Рома, возвращаясь из прошлого. Он будто видел со стороны мальчика и свою маму. Женщина обернулась на голос и вдруг стала бледной, сутулой, потухли глаза. Вот такой он видел маму последние годы. Такой она и ушла.

***

— Тебя что, грабят? — спросила Женя, выглядывая в окно такси. Дарина резко подняла голову и наконец оторвалась от телефона.

— Что?

И правда, зеленые ворота ее дачи были открыты, из двора слышался шум.

— Что за?..

Дарина выскочила из машины, на ходу хватая рюкзак.

Девушки решили приехать в субботу утром на дачу, чтобы продолжить начатый ремонт. Дарина понимала, что друзья Ромы вряд ли сегодня придут, хотя сами были не против помочь. Она еще утром попросила Женю пожертвовать своим выходным днем и съездить на дачу. Осталось не так много работы, возможно, они бы и одни управились.

Дарина не дождалась, когда Женя выползет из машины. Она уже зашла во двор, оглядываясь по сторонам.

— Ребята! Вы как тут оказались?

Перед ней стояли Антон, Никита, Стас и Паша.

— Здравствуйте. Да мы же не закончили в прошлый раз, вот решили заехать, чтобы не оставлять хвостов за собой, — пояснил Никита.

— А ключ? Рома дал?

Антон хотел что-то сказать, но Никита его опередил:

— Да-да, Рома. Он сам не смог приехать, сами понимаете, а мы вот выбрались.