Чтение онлайн

Ранней весной 1911 года у Мани и Исраэля Шохатов родился первенец. Роды принимала Ольга, а мальчика назвали Гидеон. Еще в детстве он получил прозвище Геда.

Иегошуа прилагал огромные усилия, чтобы купить земли в Изреэльской долине. Он поддерживал постоянную связь с бейрутским эфенди Сурсуком и, узнав, что тот желает продать участки, обрабатываемые крестьянами из деревни Фула, помчался в Бейрут, чтобы заплатить задаток. Как обычно, он действовал стремительно и приобрел десятки дунамов земли для ИКА, не согласовав сделку с ее руководством. ИКА отказалось утвердить покупку. У Иегошуа снова начались неприятности, однако на этот раз он не остался в одиночестве. Ему помог доктор Руппин, директор компании «Акшарат ха-ишув», который понимал, что в делах, связанных с покупкой земель, необходимы быстрые решения.

Деревню Фула населяли бедные арабские крестьяне-арендаторы. Она располагалась на небольшом холме, окруженном каналом. В подвалах сохранившейся древней крепости крестьяне хранили солому, которой кормили скот. Места вокруг были дикие, однако недалеко от деревни проходила железная дорога.

Фула приносила эфенди Сурсуку больше беспокойства, чем выгоды. Близость железной дороги притягивала разбойников, охотившихся за сборщиками пошлин. После того как пассажиры уплачивали пошлины и поезд трогался, грабители отнимали у сборщиков только что полученные деньги.

По турецким законам все налоги следовало платить правителю района, который передавал деньги правителю округа. Тот пересылал их бейрутскому вали, а уж он отправлял часть из них в Константинополь, в государственную казну. По дороге деньги в больших количествах оседали на руках у всевозможных чиновников, озабоченных лишь тем, как бы присвоить сумму покрупнее. Сурсуку не раз и не два пришлось пострадать из-за воров и самому уплатить пошлину за проезд возле злополучной Фулы. Утомленный этими неприятностями, эфенди хотел избавиться от беспокойной деревни и прилегавших к ней земель, поэтому с большим облегчением взял задаток у Ханкина.

Но арендаторы, которые любили свою деревню и уже давно свыклись с присутствием грабителей, наотрез отказались покинуть ее. Они обратились за помощью к правителю Назарета Шукри Эль-Асли, и тот послал в Фулу солдат и наводнил прессу воззваниями, подстрекая палестинских арабов сообща воспротивиться основанию еврейского поселения возле деревни.

Правитель Назарета отказался утвердить сделку и не пожелал видеть Иегошуа. Он знал, что чем сильнее он противится, тем большую взятку сможет выжать из несчастных крестьян, привязанных к своей земле. Иегошуа обратился к его начальнику, правителю Акко, но и тот руководствовался такой же логикой: чем больше препятствий, тем крупнее вожделенная взятка. Оставалось надеяться лишь на благосклонность бейрутского вали.

В жизни Иегошуа снова наступили тяжелые дни. Он почти не говорил с Ольгой, но она чувствовала, как он страдает. Будто вернулись времена мучений из-за Хадеры и отсутствия Темкина. Иегошуа опять замкнулся и часами нервно расхаживал по квартире, лихорадочно обдумывая одному ему известные планы. Ольга не знала, как успокоить его. Обычные слова не помогали. Раньше ей было достаточно сказать: «Не обращай внимания на тех, кто тобой пренебрегает. Скоро они сами убедятся в твоей силе и мудрости», или: «Ты вызываешь зависть, потому что богачи предлагают тебе земли прежде, чем другим покупателям». Сейчас это не действовало. Ольге было еще труднее оттого, что она не знала, какие замыслы вынашивает ее муж, молча и раздраженно меряя шагами их крошечное жилище или внезапно вдруг выбегая на улицу, чтобы вскоре вернуться в еще более мрачном настроении. Она часто ходила в яффскую контору организации «Ахшарат ха-ишув» и старалась настроить ее директора в пользу Иегошуа. Артур Руппин был выходцем из Германии и привык к точности и дотошности в финансовых и торговых делах. Однако благодаря Ольге он понял, что не только денежные соображения должны определять политику покупки земель. Тем не менее он не сразу встал на сторону Иегошуа.

«Понимаете, — убеждала его Ольга, — мы ждали целых две тысячи лет и наконец возвращаемся в Палестину. Больше медлить нельзя. Надо не откладывая покупать все земли, которые продаются». Но Руппин не сдавался. «Не за любую цену, — говорил он. — Общественная касса — не бездонная бочка. Мы будем покупать только по реальным ценам». Ольга вела с ним долгие беседы о назначении народа и о способах его возрождения, приводила примеры из Библии. Он продолжал внешне упорствовать, но слова собеседницы заставляли его задуматься. В душе он соглашался с Ольгой. «В начале сотворил Бог небо и землю, — процитировала она как-то раз, — Земля же была безвидна и пуста». И добавила: «Вот и сейчас она „безвидна и пуста“, и мы должны привести ее в порядок. А для этого необходимо покупать ее и селиться на ней».

Бейрутский вали оттягивал утверждение сделки и воздвигал на пути Иегошуа всевозможные препятствия. Ольге вскоре стало ясно, что без серьезной протекции здесь не обойтись.

Она, конечно, не была знакома с вали и не знала никого из его приближенных. Считался он человеком трусливым, при этом вежливым. Это не предвещало ничего хорошего, потому что означало, что вали склонен давать обещания, которые побоится выполнить. Когда Иегошуа снова собрался в Бейрут, Ольга предупредила его, что высокопоставленный турок может посулить ему золотые горы, но верить ему никак нельзя. Она полагала, что сделка, скорее всего, провалится. Иегошуа понимал правоту жены, но решил все-таки сделать еще одну попытку. Ольга пообещала, что использует все свои возможности и связи, чтобы заставить вали сменить гнев на милость.

Понимая важность задачи, которую ставил перед собой Иегошуа, Артур Руппин вызвался сопровождать его. Директора «Ахшарат ха-ишув» привлекала возможность познакомиться с бейрутским представителем султана. Но еще больше ему хотелось посмотреть, как Ханкин ведет деловые переговоры, и изучить его характер. Он знал, что Ханкин человек незаурядный, одновременно упрямый и гибкий, способный извлечь воду из камня при помощи своих связей как с землевладельцами, так и с крестьянами, отказывающимися покинуть любимые места.

Когда Иегошуа и его спутник выехали из Яффы, на дворе бушевало ненастье. Зимний дождь промочил их насквозь, и непривычный к верховой езде Руппин тут же захворал. Им пришлось провести два дня в одном из поселений Нижней Галилеи, ожидая, пока он поправится. На третий день Иегошуа нанял повозку, и они отправились в путь. Лошади передвигались очень медленно, то и дело увязая в грязи.

Через два дня они добрались до Сидона, где попытались встретиться с заместителем правителя. Иегошуа надеялся убедить его оказать им помощь. Однако, не застав его в конторе, путники покинули город и направились прямо в Бейрут.

Дворец правителя, окруженный высокой каменной оградой с декоративными железными перилами наверху, располагался на склоне холма. Это было двухэтажное каменное здание. Вокруг него в изобилии росли стройные зеленые сосны. Вход охраняли два стражника в военной форме. Прилично одетый Руппин показал им свои документы и попросил позволения войти. Один из них, однако, что-то невнятно пробормотал по-турецки и жестом велел ему и Иегошуа подождать у ворот. Затем взбежал по высокой лестнице и исчез на долгое время. Вернувшись, он сказал, что правитель в отъезде и следует прийти через неделю. Иегошуа прекрасно понимал, что привратник лжет. Знал он также, что возражать ему нельзя ни под каким видом. Он прошептал что-то на ухо Руппину и увлек его прочь от дворца.

Ханкин пытался разъяснить своему спутнику разницу между жителями Востока и Запада в их отношении ко времени. Руппин привык с немецкой четкостью и скрупулезностью планировать свой день. На Востоке же надо научиться ждать. Иегошуа вовсе не был уверен, что правитель уехал, а если уехал, то вернется через неделю. Вполне возможно, им придется пробыть в Бейруте гораздо дольше. Поэтому, зная об увлечении Руппина редкими деревьями, он устраивал ему экскурсии по городу и окрестностям, показывая кедры, кипарисы и различные виды сосен.