Чтение онлайн

– Знаю, что тебе очень тяжело, но я хочу, чтобы ты пришёл и познакомился с женщиной, – сказала она настойчиво.

– Какая женщина?

– Гинеколог твоей жены.

– Нет, ты ошибаешься. Её врач – мужчина.

– Ты ошибаешься. Мало того, что её не лечили, но и ещё прописали противозачаточные средства, потом контрацептивная ВМС…

В зале мужчина продолжал медленно, неохотно расказывать.

– После того, как я пострадал, – какое слабое слово для моих страданий, подумал с болью, – она продала квартиру, унаследованную от моих родителей. Сняла деньги и закрыла наши счёты. – замолчал, чтобы набраться сил и продолжил. – Не понимаю, почему она это сделала. Я не знаю эту женщину. – Он вытащил лист из папки перед ним и предоставил его судье – это последнее доказательство её лжи. Нотариально заверённое заявление гинеколога и копия её медицинской карты. Она никогда не лечилась, не использовала программу ин витро. Ей прописали противозачаточные таблетки, потом контрацептивная ВМС. – беспомощно огляделся – Я не понимаю. Я действительно не понимаю, почему? Почему…

Александр всё ещё не понимал. Суд вынес решение в его пользу. Его жена даже не пыталась подать апелляцию. Но деньги вернула.

Он оказался богатым.

В разводе.

Уничтожен.

Ему пришлось вернуться в больницу. Осложнения привели к бронхопневмонии. Всю осень и зиму он провёл в больнице. Спустя некоторое время друг сказал ему «Я не верил, что с тобой всё будет в порядке, что ты вылечишься».

По совпадению, во время своих последовательных визитов в Военно-медицинскую академию, Александр встретил одноклассника и друга из техникума. Он был директором южного лесозаготовительного участка. В двух словах они договорились – искал лесника. Александр не колебался. Его диплом техникума сработал. Он должен был начать работу осенью. Идея отправиться в горы, в лес искушала. Городская суета, шум, люди утомляли его. Ему нужна была тишина. Ему нужно было время. Нуждался в одиночестве.

У него были друзья. Друзья, которые помогали ему. Друзья, на которых он мог рассчитывать.

Они помогли ему добраться до небольшой деревни высоко в горах. Его одноклассник нашёл ему место в доме бывшего лесника. Они припарковали джип во дворе хозяина, вынесли его скудный багаж. Помаялись около него и, наконец, с большой неохотой ушли.

Поездка чуть не убила его. Александр прислонился к воротам. Больше не мог сделать ни шага.

Закрыл глаза и медленно дышал.

– С тобой всё будет хорошо, мальчик! Всё будет хорошо – раздался хриплый голос старика позади него. – Балканы помогут тебе…

У него не было сил повернуться. Старик схватил его за талию и повёл. Он что-то пробормотал, но слова не доходили до Александра. Его давили усталость и боль. В полубессознательном состоянии он поднялся на три ступеньки. Поддерживаемый, направляемый, он добрался до какой-то кровати и заснул без памяти.

Проснулся и удивлённо уставился на закопчённый деревянный потолок. Осторожно оглянулся. Не помнил, как сюда попал. Прохладный и свежий воздух хлынул в открытое окно. Тяжёлое одеяло, аккуратно обёрнутое вокруг него, окутывало как тёплое гнездо. Впервые за долгое время ему не было холодно.

Александр осторожно сел на край кровати. Оглядел комнату. В противоположном углу стоял большой старинной сундук. Стол накрыт вышитой бело-синей скатертью. Его джинсы аккуратно висели на стуле перед ним. У дверей стояли кроссовки и дорожная сумка.

Его взгляд вернулся к бедру, шрамы уродливо покраснели до колена и вниз до икры ноги. Тот, кто раздевал его, должно быть, испытал отвращение.

Он схватился за изголовье кровати и попытался встать. С усилием поднялся. Сделал шаг. Боль перерезала его. Отправила обратно назад. Он покачнулся и рухнул бы на пол, если бы его не поддержала сильная рука.

– Медленно, медленно, – хриплый голос казался ему знакомым.

Старик осторожно подвёл его к стулу.

– Пружина кровати висит. Ты утонешь, и будет хуже. – Он слегка подтолкнул его, чтобы он сел.

Твёрдая плоскость под ним помогла ему. Туман перед глазами рассеялся. Поднял голову и наконец увидел его.

Высокий, коренастый старик. Ему, должно быть, больше семидесяти. Из-под белых густых бровей смотрели голубые глаза, которые ничего не упускали.

– Как тебя зовут?

– Александр…

– Хорошее имя, – кивнул старик, – Я Слав, можешь звать меня дядя Слав – уставился на него и утвердительно кивнул – Всё будет хорошо. Всё, что тебе нужно, это еда, хорошая еда… – он нагнулся, расстегнул молнию на сумке и покопался внутри. Достал смятый спортивный костюм, свитер. Передал их ему – Сможешь ли ты переодеться сам?

Помог ему одеться и вывел из комнаты.

– Здесь можно помыться. – Старик открыл дверь и махнул рукой – Потом иди на кухню.

Он посадил его рядом со старым, раскривленным столом, накрытый чистой клеёнкой, поставил миску с молоком. Подтолкнул банку с мёдом и хлеб.

– Проглоти две ложки меда натощак. Затем сделай себе попарру.

Александр лизнул ложку мёда. Тёплый и сладкий, он наполнил рот, медленно спустился вниз и согрел его тело. Послушно размял хлеб в миске и начал есть. Попарра? С молоком? Он не помнил ел ли её в детстве. Но внезапно почувствовал себя сытым. И в порядке.

Хорошо! Очень, очень хорошо!

Старик не оставил его. Подождал, пока он съел всё в миске. Взял её, быстро вымыл и вывел его на улицу.

Они молча пошли по тропинке за домом. Шли медленно. Первые метры заставили его задыхаться. Тропинка плавно поднималась вверх.

Александр мучительно продвигался. Прислонился к близкому дереву и тяжело дышал. Ждал, пока боль утихнет, дыхание не успокоится, и делал ещё несколько шагов. К следующему дереву.

Старик шёл рядом с ним. Он ждал молча и спокойно.

Александр не знал, сколько и как далеко прошёл. Чувствовал себя так, будто прошёл километры. Много километров.

– Присядь, присядь. – дядя Слав подхватил его – Садись.

Последние метры он прошёл почти бессознательно. Ему потребовалось время, чтобы понять, что сидит на скамейке, опираясь спиной к нагретой солнцем скале. Время, чтобы увидеть бархат на противоположных склонах и крутой обрыв у ног. Время, чтобы услышать песню воды, прыгающей с камня на камень и заблудившейся где-то в зарослях вдоль реки.

Возвращение было той же пыткой.

Он лег и сразу заснул. Глубоко и без снов. Впервые за долгое время.

Мучительный подъём был повторен на следующий день. И на следующий…

Ему потребовались дни, чтобы понять, что километры, которые, как он думал, проходил каждый день, было всего двести метров. Что крутой подъём – это пологая тропинка.

Он застрял в лесу – как раненый зверь, облизывая раны. Первые несколько недель он просто существовал. Еле волочился, тяжело дыша, по лесным тропинкам. Его раны болели. Каждый шаг причинял ему боль. Каждый глоток воздуха входил и выходил из груди, как огонь.

Его хозяин, дядя Слав, тихо поддерживал его. Утром ставил перед ним большую миску свежего молока. Иногда с добром словом, иногда с гневным бормотанием настаивал на том, чтобы его выпить. С ним было лучше не спорить. Александр также покорно облизывал ложку с мёдом. Затем он ходил по тропинкам. Рядом с ним был дядя Слав. Не оставлял его. Внимательно следил за ним. Он остановливался отдыхать, когда замечал, что Александр устал. Говорил, показывал что-то.

Очень часто слова не доходили до Александра. Он шёл механически, с какими-то остатками воли. Когда у него кружилась голова, когда воздух не достигал до лёгких, и боль обжигала его как жидкая лава, он останавливался. На короткое время.