Чтение онлайн

— А почему же ты тогда не говоришь на человеческом языке? — спросил я его.

— Человеческий язык — это условность. Язык любого живого существа — это язык сердца. И все языки основаны на чувствах. Главное — понимать суть. Человек тоже недалек от языка сердца. Но он так озабочен! И давно уже верит не своему сердцу, а звукам, которые он слышит.

— И чем же это мы, люди так озабочены, по-твоему? — спросил я.

— Ну, допустим, всякой официальщиной, формальностями, канцелярщиной. Или я не прав?

Я не знал, что ответить, и пожал плечами.

— И вот что особенно печально: если вовремя не разбудить, не использовать спящие зоны разума, они потом не восстанавливаются.

Что я мог ему ответить! Я не мудрец, чтобы решать такие проблемы. Откуда мне все это знать? Да, а откуда он-то все это знает? Может быть, этот муравей ведет свое происхождение от какого-нибудь знаменитого мудреца? Но что-то я не слыхал, чтобы в нашем кишлаке жили когда-нибудь большие философы и мудрецы.

Осторожно я стал расспрашивать:

— Скажи мне, а откуда у тебя такие мысли?

— Ну как же. Ведь в этой земле похоронены люди, которые когда-то сочиняли великие книги. Да и потом, мы всегда стараемся делиться тем, что знаем.

— А зачем вам это нужно?

— Чтобы понять свои ошибки и заблуждения. И рассказать потом таким, как ты, тем кто отведал однажды райской травки.

— И часто к вам приходят те, кто ее попробовал?

— Нет, — грустно ответил муравей. — Ты знаешь, не часто. Проходят долгие годы, но редко кому удается напасть на эту травку. И то, придя сюда, некоторые верят нам, а некоторые — нет. Но все равно мы стараемся рассказать то, что знаем.

— Скажи мне, пожалуйста, а давно в последний раз был у вас человек, который попробовал райскую травку?

Муравей задумался.

— В прошлом году приходил тут один…Муминбек Отчаянный.

Я вспомнил этого человека. Муминбек был сумасшедший. И я сказал об этом муравью.

— Почему ты так считаешь? Ведь стоит тебе сказать людям, что ты понял муравьиный язык, и тебя тоже станут считать помешанным.

И вдруг я припомнил, что Муминбек никому не давал убивать насекомых. «Они — тоже божьи создания! Не смейте их трогать!» — говорил он. И тогда я почему-то вдруг поверил муравью, понял его правоту. О чем бы еще спросить его? Появилось ощущение, что сейчас мне приоткроется завеса над чем-то необыкновенным.

— А скажи мне, как же все-таки выглядит тот, другой мир?

— Но никакого другого мира нет.

— Может быть, и ада нет? И рая тоже?

— Конечно, нет. Все это глупости.

— Что же получается? Значит, ты — атеист? Может быть, скажешь, и бога нет?

— Конечно, его нет. Есть мироздание. И нет ничего более непостижимого, чем силы мироздания.

Мы оба замолчали.

— Ну что, — спросил наконец муравей, — так мы и будем играть в вопросы и ответы? Или…

— Что — или? — испугался я. Разговор так увлек меня! А вдруг он теперь убежит, уйдет по своим муравьиным делам.

— Вот что я тебе предложу, — сказал муравей. — Во-первых, если ты хочешь, я могу пригласить тебя к нам. Сегодня у нас как раз торжества — любовные танцы.

— У вас бывают любовные танцы?

— А как же, — ответил он. — Только у нас все это делается без лишних расходов, — добавил он, и мне почудился легкий оттенок презрения в его словах.

— Как это?

— Откровенно говоря, когда мы становимся муравьями, у нас появляется возможность пересмотреть свою прошлую жизнь. И отчасти ее исправить. Ну вот возьми такой факт: человек женится. Если у него много денег, он, что там скрывать, может взять любую красавицу, правда?

— Да, пожалуй, не так уж ты и не прав, — смутился я.

— Ну вот. А теперь признайся: если парень любит девушку, он жениться на ней может. Для него это не проблема, лишь бы захотел. А если девушка любит парня?

— Понятно. Но если девушка выразит свою любовь сама — что же останется от ее обаяния?

— Это с твоей точки зрения! С точки зрения человека, — поправил меня муравей. — Отсюда многие ошибки. Если бы во всем мире выбирали женщины, то род человеческий стал бы куда умнее и здоровее.

— Может быть… — уклонился. — Но что же тогда будет с нашими правами?

— Да нет, я думаю, конечно, что согласия мужчины все-таки будут спрашивать.

— Ты что, в прошлой жизни был женщиной? — попытался я его поймать и засмеялся.

— Да ну, что за глупости? — возмутился муравей. — Я был мужчиной. Таким и остался. Ну ладно, а предложение мое ты обдумал?

— Да я бы с удовольствием… Но… как же я попаду в муравейник? Ты же видишь, я какой?

— Тело останется здесь. Я притронусь к тебе, и твоя суть, душа твоя пойдет со мной.

Я струсил. Мне не хотелось оставлять свое тело. Что мне там делать, если мое тело останется без хозяина? Я как-то привык к нему за двадцать восемь лет, и наяву ни разу еще его не оставлял, по-моему. Как это я его оставлю?

Муравей, кажется, понял, что со мной происходит, и вздохнул:

— Все-таки человек — это только человек. Боишься, да? Ладно. Тогда я могу предложить тебе вот что: расскажи мне о себе все. Все, что у тебя на душе, даже то, что ты сам от себя прячешь. Говори все — может быть, я смогу тебе помочь.

Я ждал от него чего-то необычного, но такого предложения, признаться, не ждал.

С тех пор как я стал работать в газете, я все время выслушивал чужие откровения. Но кто выслушает меня? Одна только белая бумага, которая, конечно, терпит все, но ни посочувствовать, ни посоветовать не может.

А если получалось так, что находился человек, который меня выслушивал, то он обычно считал: «Ну что ж, он журналист, мало ли что выдумывает!» И после того как один прямо так мне и заявил, я вообще перестал говорить с людьми о себе.

И вдруг такая удивительная возможность!

Не долго думая, я стал рассказывать о себе.

Говоря о себе, мы чаще всего как-то незаметно любые события и факты оборачиваем в свою пользу. Обычная человеческая слабость, стремление к самоутверждению, что ли. Но в разговоре с муравьем мне почему-то этого не понадобилось.

Немного послушав меня, он сказал:

— Брось ты мне излагать свою биографию. Мне интересна история твоей души. Вот о чем стоит говорить…

— Ну, это труднее… — ответил я. — Я уж и не знаю… Ты же все-таки муравей!