Чтение онлайн

Кто-то просунул голову в студию, которую я использовал. Я подставил к двери закрытую банку красной краски, и она взорвалась. Я не буду тактичен с тем, кто прерывает мой поток идей. Но затем я остановился. Лицо в двери. Черты были такими знакомыми. Я видел их пятнадцать лет из своих девятнадцати лет жизни. О боже мой, Сара жива!

Я распахнул дверь, мои руки были покрыты красной краской, и посмотрел в коридор.

— Сара! Сара!

Не последовало никакого ответа. Я напугал ее. Все это время она была жива, и ей было страшно возвращаться домой из-за всей этой драмы, причиной которой она стала, из-за чувства вины, что пробудила во мне. Сара слишком близко к сердцу воспринимала это, чтобы снова показаться.

Шел снег, но у меня не было времени взять куртку. У нее уже была фора. Я выбежал на лестничную клетку, перепрыгивая пять-шесть ступенек за раз, чтобы поймать ее.

Я вышел на улицу южного Манхэттена.

— Сара! — закричал я. Я начал бежать. Я должен найти ее. Должен привести домой. Тогда все будет по-прежнему.

Я пробежал мимо метро и услышал приближающийся поезд. Если она бежала, то она могла направиться именно туда. Я сбежал вниз по ступенькам, перепрыгнул турникет и скользнул в вагон, как раз перед тем как закрылись двери. Чернокожая женщина с квадратной стрижкой и кучей пакетов между ног посмотрела на меня.

— Мисс... Мисс, вы видели девушку? Около шестнадцати лет. У нее, эм, каштановые волосы. Вот такой длины, примерно... — я указал на свои плечи. — Зеленые глаза. Рост примерно сто шестьдесят пять сантиметров.

Мои глаза метнулись к поручню, за который я держался, он был испачкан красной краской.

— Извините. Нет.

Я огляделся вокруг несколько раз, пытаясь найти ее. Затем я увидел ее в следующем вагоне. Ее затылок был закрыт прямыми каштановыми волосами, которые скользили из стороны в сторону. Я побежал в конец своего вагона и распахнул двери, громкий стук ехавшего поезда отдавался в моих ушах. Зеленые огни пульсировали передо мной синхронно с яростными звуками.

К тому времени, когда я достиг следующего вагона, она снова ушла. Я поднял голову и через маленькой окошко увидел, что она в следующем вагоне. Я следовал за ней весь путь до конца, но когда достиг последнего вагона, ее там не было. Должно быть, она просто сошла. Я вышел на платформу. Мне было так жарко. Так чертовски жарко. Я сорвал с себя футболку, засунул ее в задний карман и продолжил поиск.

Люди толпились на Центральном вокзале Нью-Йорка, как рабочие муравьи, собирающиеся на свои посты. Она могла уйти куда угодно. Но я должен найти ее. Если я не найду ее на этот раз, то мы никогда не увидим ее снова.

Вся станция гудела звуками и запахами, и мои зрение наполнилось кругами, квадратами и узорами синего, красного и зеленого цветов.

Проходя мимо металлической облицовки здания, я увидел свое отражение: без футболки, покрытый краской, волосы липкие от пота.

Я чувствовал лакрицу. Я всегда ощущал ее вкус, когда был расстроен или встревожен. Крошечные иглы кололи меня. Не больно, просто это отвлекало.

Я должен найти Сару. Сейчас почти февраль. У нее нет денег. Должно быть, ей холодно.

— Сара! Мне жаль! Вернись! — я кричал во всю силу легких.

23 глава

Бёрд

Миллер был таким же высоким, как и Эш. Но его глаза более медные, и его тело намного шире. Его каштановые волосы коротко подстрижены, и не взлохмачены, как у Эша. Их сходство было неуловимым. По одежде Миллера я могла сказать, даже встретив его посреди ночи, что он был адвокатом.

Он постучал и, когда я открыла дверь, поднял палец, сигнализируя, что говорит по телефону.

— Да. Уильям Ашер Томас Торо. Он лечился в Бельвью в Нью-Йорке и затем его перевели в нью-йоркский медицинский центр. Его доктор Сэрвус. Это важно — он не шизофреник. У него синестезия, и это смешалось с его прошлым... Никакого аминазона... Я понимаю, но если я узнаю, что меня не послушали, кому-то придется, черт побери, заплатить... Спасибо.

Он определенно адвокат.

Он посмотрел на телефон, прежде чем перевел взгляд на меня.

— Привет, я Миллер. Брат Ашера. — Я только сейчас осознала, что он назвал первое имя Ашера — Уильям. Несмотря на то что разговор об этом не заходил, меня расстроил тот факт, что он никогда мне об этом не говорил. Я почувствовала себя так, будто никогда по-настоящему его не знала.

— Привет, я Аннализа, но все зовут меня Бёрд.

— Бёрд? — его глаза осматривали мою квартиру, как будто на самом ему не были нужны никакие объяснения. Он снова посмотрел на меня. — Я не знаю, как он это делает. Полагаю, некоторые вещи не меняются, — сказал он больше сам себе. — Так, у Эша есть девушка?

— Да, — сказала я. — Мы познакомились, когда он спас мою жизнь. Наркоманы напали на меня, и он их остановил.

Он немного отстранился, обдумывая новости.

— Так, это ты встряла и остановила этих придурков? — он указал пальцем на меня. — Слава и благодарность тебе.

— Полагаю, я все усложнила, сделав это.

— Вы оба живы, и это плюс. Так, я сделал несколько звонков по дороге сюда, до сих пор его нигде не подобрали. Я знаю людей в Департаменте Полиции Лос-Анжелеса, если они увидят кого-то похожего на него, то дадут мне знать и доставят его в медицинский центр. Если он вернется сюда, мы сделаем это сами.

— Подожди. Я не понимаю, что происходит. Что с ним не так? — Миллер делал все слишком быстро, а я просто пыталась понять, что происходит.

На него снизошло озарение, и он потер лоб.

— Ох, извини... Я не подумал спросить... Эш не рассказал тебе... — его голос утих.

— Рассказал мне, что?

Он сделал глубокий вдох и выдохнул слова:

— Бёрд, у него биполярное расстройство. Сильное.

— Биполярное расстройство?

Я слышала это словосочетание миллионы раз, но никогда не задумывалась об этом. Воспринимала это как «шизофрения» или «психотическое расстройство». Эти слова звучали повсюду и описывали неустойчивое поведение, но я никогда не придавала им большого смысла, потому что мало об этом знала. В моем ежедневном словаре не было места этим словам.

— Ты знаешь, что это?

— Думаю, да... — туман в голове начал рассеиваться, давая мне сложить все воедино: его нередкая необоснованная печаль или безграничная энергия. Как будто в нем было три человека: мой Ашер, больной Ашер и бешеный Ашер. До этого момента я в какой-то степени любила это в нем.

— Ну, это когда человек переходит из состояния эйфории в депрессию, и это намного хуже, чем просто перепады настроения. Иногда это выходит за крайность, особенно если он не спит. Ему поставили диагноз только пару лет назад, и у него есть кое-какие проблемы с принятием. Сейчас Эш проходит через маниакальную фазу. И полагаю, он отказался от своего лития. До этого он только единожды доводил себе до настолько плохого состояния. Он ненавидит препараты, потому что они притупляют его органы чувств. По крайне мере, об этом ты ведь знаешь?