Если
Шрифт:
Я услышала, как Джесса пробормотала себе что-то под нос. С момента моей популярности я стала «идеальной» дочерью. Думаю, Джесса немного ревновала. У нас не было соревнований, и мы не винили друг друга в том, что наши родители пытались выделить идеального ребенка, но от этого я не чувствовала себя менее уютно из-за внимания ото всех этих звонков. Не то чтобы наши родители пытались возвысить одну дочь над другой, но, когда они выделяли меня, казалось, будто Джессы не существовало. Я знала это чувство.
— Как дела, Джесса? — спросила я. Я покончила с маминой минуткой гордости и, честно сказать, со всем этим разговором. Я хотела вернуться к статье об Эше. Я не могла рассказать им. Они мало что о нем знали. Джесса знала все расплывчато: он художник, с которым я встречалась пару месяцев, и который со мной порвал. Я свела все подробности к минимуму. Она не знала, как мы познакомились или о его болезни. На расстоянии так было проще. Джесса бы не поняла наших отношений. Она бы просто пыталась убедить меня, что я сумасшедшая, что заинтересовалась им.
После еще пары минут разговора, я ловко отвертелась от дальнейшей болтовни, чтобы вернуться к более интересной задаче.
Была среда и этим вечером запускалось шоу УАТТ. Я знала людей в НЙ, которые могли достать мне приглашение при необходимости, но самой сложной частью будет найти анонимного художника. Я свернула газету и вернулась в свою квартиру.
Хавьер был в душе. Он находился в паре комнат от меня, но я чувствовала себя очень отдаленной от него, не в плане пространства, а в плане времени, мой разум вернулся на пять лет назад.
Я услышала, как скрипит кран душа, и через пару минут он вышел, войдя на кухню в полотенце с зализанными назад черными волосами.
— Я проснулся, а тебя нет, — сказал он со своим сексуальным испанским акцентом.
— Я проснулась около пяти, не хотела тебя тревожить. — Он обнял меня и вдохнул аромат моих волос. Я ощутила, как его член пульсирует позади меня, и обычно я старалась угодить ему, но сейчас была слишком озадачена статьей. Я вырвалась из его хватки.
— Что не так?
— Ничего, просто не выспалась и теперь устала, думаю, я вздремну.
— Хорошо. Мне нужно проверить декорации. Увидимся вечером?
— Не уверена. Позвони, как закончишь, хорошо? — Он подарил мне долгий поцелуй и затем вернулся в комнату переодеться. В течение последнего года мы с Хавьером время от времени встречались, но серьезные отношения у нас были три месяца. Да, именно с Хавьером Джордан пытался свести меня все эти годы. У меня были проблемы с тем, чтобы строить с кем-то отношения (интересно, в чем причина?), особенно с тех пор, как моя
карьера пошла в гору, и я стала много путешествовать. Я решила, что следующие пару лет на первом месте будет карьера, а затем буду искать долгие и стабильные отношения.
Но Хавьер был настойчивым, горячим Латиносом, и он часто был со мной в дороге, поэтому казалось правильным дать ему шанс.
Я почувствовала, как Хавьер поцеловал меня в висок, а затем услышала щелчок двери. Я попрощалась с ним, но мой разум был сосредоточен на беспокоящих меня вопросах, и я чувствовала, что заслуживала получить ответы.
В течение пяти лет каждый раз, когда со мной случалось знаковое событие, я думала о парне на крыше, который сказал мне, что я справлюсь. О парне, рядом с которым я впервые в жизни почувствовала себя красивой. Мы должны были праздновать эти победы вместе. Каждый раз мысли становились все более мимолетными. И до сегодняшнего дня, что бы ни происходило: вечер премьеры, важное интервью или новая рекламная кампания, если эта мысль не приходила мне в голову, она была в моем сердце.
Я решила, что воскрешу в памяти ту девушку, которая не примет «нет» за ответ от парня, который хотел спрятаться.
31 глава
Бёрд
Войти было несложно. Но сложно было найти кого-то, кто хоть что-то знал о УАТТ. Я была осторожна, чтобы не натолкнуться на него. Я была уверена, что здесь находились журналисты, которые просто умирали от желания получить сенсацию. Но я спрашивала в толпе: Кто такой таинственный УАТТ? Знал ли кто-то его настоящего? Жил ли он в Нью-Йорке?
Казалось, большинство людей признавали его анонимность и было сложно не казаться очень настойчивой, когда я не хотела менять тему.
Что я могла сказать? Я верю, что УАТТ моя первая любовь и человек, которого я забрала с улицы, а потом узнала, что он страдает биполярным расстройством, и затем он исчез, когда мы спланировали счастливое будущее? Я понимала, что мое поведение граничило с безумием. Перестань, Бёрд. Но копия крыши, которую он нарисовал, будто символизировала его желание, чтобы я увидела это.
Точная копия того, что он рисовал на крыше. На мгновение я задумалась, может, он просто взломал ее и транспортировал на вертолете. Я рассматривала сюрреалистическую историю нашей любви, и так же как настоящая экспозиция закончилась внезапно, наши тела переплелись формой и цветом, поэтому ты не можешь понять где начало, а где конец. Справа рыжеволосая девушка сидела одна, а парень был нарисован в виде контура на расстоянии, но под краской был виден кирпич. Она взрывалась яркостью, а он выглядел незавершенным.
— Разве это не странно? — спросил мужчина, когда я уставилась на экспозицию, пытаясь не дать своим чувствам поглотить меня.
— Извините?
— Ее волосы тоже рыжие и кудрявые, как у вас… Это необычно. Она на самом деле похожа на вас. И это довольно эротично.
— Да, полагаю так и есть. — Затем начала свое бессмысленно расследование. — Мне интересно узнать об этом парне. Кто он? Как думаете, он может быть здесь, среди нас?
— Возможно. Почему бы не спросить ее? По слухам, она его знает. Я верю, что она его менеджер. — Мужчина подмигнул мне и указал в направлении платиновой блондинки средних лет с модной угловой стрижкой.
— Думаю, я спрошу, — ответила я. Уверена, мужчина просто шутил, предлагая спросить ее, но я наконец смогла подобраться хоть к кому-то, кто его знает.
— Извините меня, — сказала я, прерывая ее разговор. Да, это было грубо, но я просто больше не могла ждать.
— Да?
— Могу ли я поговорить с вами наедине?
— Эм, конечно. — Она извинилась перед собеседниками и, казалось, оба были раздражены и поглощены любопытством. Ее серые глаза с густой черной подводкой вперились в меня, в мои черты лица. — Подождите, вы «Лети, Бёрд, лети»?