Чтение онлайн

– Майлз, у нас есть взрывчатка. Установи ее на потенциальных направлениях атаки и обязательно заминируй возможные огневые позиции противника. Диггори, так, кажется? Ты и твоя группа будете мобильным резервом. Судя по рассказам, твои пулеметчики на многое способны. Будем использовать их на самых опасных участках. Мальчик мой, ты - мой стратегический резерв и будешь затыкать все рукопашные прорывы.

Последнее было адресовано мне. Но даже Диггори не посмел по этому поводу шутить. Приятно.

– Господа мужчины. Задачи получены. Выполняйте.
– закончила мама.

Всех сдуло в ту же секунду, а я застыл в нерешительности.

– Мам, а мне что делать?
– наконец спросил я.

– А ты пока расскажешь своей матери, как же тебя сюда занесло.

Мамины серые глаза были очень теплыми мягкими. Своим взглядом она компенсировала свою немногословность, выражая им больше, чем многие могут выразить словами. У меня замечательная мать.

Я присел рядом и начал рассказывать. Про драку, про папиного друга. Про то, как подписался участвовать в проекте. Я рассказал ей все. А она просто сидела и слушала. Как дома. И я чувствовал себя ребенком. После подготовки в центре, после этих кровавых часов, это ощущение было бальзамом на мою душу. Безумно люблю свою мать.

– Итак, Владик, значит ты эспер?
– спросила мама.

– Да.

Я все понимал. Она гордилась мной. Гордилась, как только может любящая мать гордится своим сыном. И она не испытывала тревоги за мою жизнь, понимая, что я пережил за сегодня, и вполне способен не умереть.

Нашу маленькую идиллию прервал вызов по связи. Забыл упомянуть, что отец перевел нас всех на частоту его батальона.

– Марина, слушай, тут такое...
– отец в разговорах с матерью порой был сущим ребенком. Наверное, это потому, что не знал, на что заменить свои обычные крики при общении с подчиненными. На меня он, кстати, кричать не стеснялся. Садист. Но его я тоже люблю.

– Что такое?

– Тут лично гранд-маршал. И он требует к себе Владика.

Глаза мамы сощурились, и в них мелькнула опасная искра, а голос стал столь жестким, что казалось, как будто во рту появился привкус стали.

– Скажи гранд-маршалу, что его требование невыполнимы, а сам он может прогуляться по свежему воздуху.

– Нет, ты не поняла. Он не требует его голову. Он хочет вести с ним переговоры.
– пояснил отец.

– Обойдется. Здесь я командую.

– Я приблизительно так и сказал.

Я представил себе, как именно отец ему все сказал. Мозг живо нарисовал картину Евгения Старкова, кроющего матом гранд-маршала торианской армии и говорящего, куда ему стоит пойти и чем там заняться. В отличии от мамы, отец у меня не стеснялся в выражениях, и порой способен был ругаться так, что уши скручивались даже у его вояк. Правда, рядом с мамой он себе такого не позволял.

– И что гранд-маршал? Пообещал тебя убить?
– спросила мама.

Кстати, пожелание скорейшей и болезненной смерти - вполне закономерный итог любой попытки спорить с отцом ввиду его манеры общаться. Правда, Старкову-старшему было глубокого... ну, вы понимаете, о чем я, на все эти пожелания. Посему он здравствовал и излучал здоровье.

– Нет. Он оказался на редкость сдержанным и повторил свое требование. Он желает говорить с воином, рискнувшим бросить ему вызов, швырнув в него его же солдата. Как я догадался, это он о Владе.

Я вспомнил тот самый пинок в щит штурмовика, и огромного, даже по меркам торианцев, воина в богато украшенных доспехах. Значит, я нагадил в кашу самому гранд-маршалу. Наверное, в пору рыть могилу.

– А если я попрошу тебя повторить ему отказ?
– поинтересовалась Старкова.

– Он обещал бросить на нас легион паладинов.

Коротко, емко, значимо. Легион паладинов - это аргумент. Если кто не понимает масштабов, то в битве на останках стены форта было всего пятнадцать паладинов, а они вырезали нас почти под корень и добили бы, не соверши я один из своих гениально-самоубийственных маневров. А легион - это тысяча паладинов. И гранд-маршал это сделает.

Мама думала, стуча накрашенными ногтями по своей снайперской винтовке. Да, у мамы маникюр, она всегда за собой следит. В отличие от отца, который предпочитает девиз 'Мужчина должен быть на пять процентов симпатичней обезьяны', и гигиеной занимается только из-под маминой палки.

– Хорошо, Влад поговорит с ним. Но я буду держать его под прицелом, и если он хоть пальцем тронет моего мальчика, то я его пристрелю.

– Марина, успокойся. Твое дитяте унаследовало некоторые черты твоего мужа и в довесок к ним имеет феерическую способность к разрушению. Так что твоя пуля будет скорее актом милосердия.
– вклинился в разговор старый диверсант.

– Майлз, я прошу тебя обойтись без плоских шуточек в адрес моего сына.
– обратилась к нему мама.

– Да, конечно. Ляпнул не подумав.
– тут же стушевался лейтенант.

– Вот и хорошо. А теперь займись своим делом.

Интересно, зачем я понадобился гранд-маршалу? Ведь ему ясно дали понять, что я тут отнюдь не самый главный. Ладно, скоро я это узнаю.

– Сынок, ты должен пойти. Положение очень серьезное.
– обратилась ко мне мама.

– Да, аргумент с легионом паладинов тоже показался мне весомым.
– рассмеявшись заметил я.

– Но я буду следить за вами, так что не переживай.

– Мам, все в порядке. Я действительно способен за себя постоять.
– успокоил я ее.

– Боюсь, ты унаследовал от отца привычку лезть на рожон. Это весьма опасно для здоровья. Поэтому я прошу тебя быть благоразумным.

– Да мам, конечно.
– пообещал я, вставая. Отнекиваться было бесполезно, проще смириться.

Спустя пять минут дороги и двадцать минут наставлений я стоял посреди зоны отчуждения перед фортом. Позади меня на обломках стены стоял мой отец во главе своего отборного отряда головорезов, а где то в форте сидела мама и держала гранд-маршала в прицеле. Это обнадеживало.

А вот гигант в пять с лишним метров в резных доспехах несколько напрягал. Позади него, на том же расстоянии, что и отряд моего отца, стояла его личная гвардия. И я был более, чем уверен, что сейчас на меня смотрит много прицелов Длинных Луков.

Гигант откинул забрало шлема, обнажая лицо с грубыми чертами, свойственными всем торианцам. Глаза не имели четко определенного зрачка и представляли собой сплошную кристаллическую структуру ярко-синего цвета. Кожа внешне напоминала камень. Это было связанно с физиологией торианцев. Химические процессы их тела использовали малое количество жидкостей.