Эссе о Юрии Олеше и его современниках. Статьи. Эссе. Письма.
Шрифт:
В первой половине автографа читаем:
«Тема моих вещей революция, взаимоотношения людей в революции, я и революция. Эта тема [настолько] обширна и захватывающа, [что] о других темах я не думаю.
Считаю себя писателем, созданным Октябрьской революцией.
Мне трудно до конца преодолеть в себе интеллигента, уничтожить следы «эстетствовавшей» среды, где я воспитывался».
Вторая половина черновика гласит:
«Когда произошла Октябрьская революция, мне было восемнадцать лет. Воспитанный в мелкобуржуазной среде я воспринял революцию как страшное событие, долженствовавшее лишить меня всего того, чего я ждал от жизни … (здесь и далее – выделено И. П.).
…Я считаю, что писатель должен писать только о себе. Если бы не произошла революция, был бы я эстетствующим писателем.
…Я интеллигент, мне трудно принять революцию» . [243]
Знакомясь с выступлениями Юрия Карловича в периодике, я в дальнейшем обнаружила, что в газете «Читатель и писатель» за 7 ноября 1928 года в ответе на анкету «Советские писатели и Октябрь» Юрий Олеша дословно использовал первую часть своего черновика, добавив к фразе о своём трудном преодолении «эстетствовавшей» среды лишь следующее обещание: «Этому преодолению посвящу всю свою дальнейшую работу». Стереотипное для тех лет выражение «считаю себя писателем, созданным Октябрьской революцией», скрыло истинное отношение автора к Октябрьскому перевороту, потому что писатель не мог и не смел признаться, что на самом деле «воспринял революцию как страшное событие».
243
Архив Панченко И. Г.
Конец ознакомительного фрагмента.