Чтение онлайн

Еще отец сказал, что с минами надо бороться, что мина не опасна, если ее заметить и взорвать. Конечно, не самому взорвать, а сказать матросам с катеров, и уж они взорвут.

«Тут дружнее надо. Все должны смотреть: не ставит ли враг мину? Самое первое дело — заметить ее. Потом беги на матросский пост и доложи».

Так говорил отец, а вечером вместе с мамой уходил из дома. Ваня оставался с бабушкой и первые ночи сидел в щели, которую отец вырыл немного в стороне от дома и такую глубокую, что если даже встать на цыпочки, то и тогда ничего, кроме неба, не увидишь. А вылезать из щели надо по земляным ступенькам. Все это было бы еще ничего, но отец строго-настрого запретил Ване ночью вылезать из щели.

Бабушка тоже хитрая. Она уложит Ваню на полушубок, укроет одеялом, скажет: «Спи, внучек», — а сама сядет на табуретку около верхней ступеньки и всю ночь наблюдает за рекой. Отец ее называет домашним наблюдателем. Выходит, и бабушка следит за минами? Один он, Ваня, в стороне от общего дела.

Но вот уже несколько дней и он на посту. Правда, об этом никто не знает, ну да ничего! Сначала помоги, а спасибо всегда скажут.

Только плохо, что приходится обманывать отца. Вот поэтому и стыдно смотреть ему в глаза…

Сегодня Ваня начал волноваться сразу после ухода катера, а сейчас просто не мог усидеть на месте. Взяв Витю за руку, вошел в дом, снял с вешалки старое пальто и пошел к двери.

— Куда на ночь глядя? — строго прикрикнул отец.

Ну что за человек? Сидит в другой комнате, занят делом, а знает, что Ваня собрался уходить!

— Мы, папаня, с Витей рыбачить. На озеро.

— И чего вам на ночь глядя это приспичило? Шли бы днем, — ворчит отец, но не запрещает, и Ваня, схватив кривое удилище, баночку с червями, выскакивает из дома.

Вот уже и ночь. Еще недавно светило солнышко, а теперь так темно, что даже перевального столба не видно, хотя он стоит у самой тропинки.

Ваня идет быстро. Ему здесь все знакомо. Тропинка вьется по кромке яра. Внизу темнеет вода. Шагни немного в сторону — и свалишься с обрыва.

Витя не поспевает за ним, часто запинается о корни деревьев и, чтобы хоть немного придержать Ваню, спрашивает:

— А где это озеро? Далеко?

Ваня неожиданно останавливается, и Витя налетает на него.

— Знаешь, Витя… Мы с Николой за минами наблюдаем. Пойдешь с нами?.. А рыбачить завтра будем, — нерешительно предлагает Ваня.

Витя хмурится: стоило уходить с катера!

— Нехорошо отца обманывать, — говорит он.

— «Нехорошо обманывать»! А если он меня с собой не берет и одного не отпускает? — распаляется Ваня.

Оказывается, не сразу Ваня стал убегать из дома тайком. Оказывается, он несколько раз просил отца взять его с собой, но тот неизменно отвечал: «Мал еще. Толку от тебя не будет, а голову зря подставишь. Враг, перед тем как мины ставить, берег обстреливает».

Вот и пришлось выдумывать рыбалку. На озеро отец отпускает: там не стреляют, а вода не страшна, около нее вырос. Ходит Ваня вдвоем с Колей, а встречаются они в условленном месте и уже оттуда идут на свой пост.

Обидно, что фашистские самолеты еще ни разу у них мин не ставили, да и отец смеется, что рыбы Ваня мало приносит.

«Эх ты, рыбак! — обычно говорит отец, осматривая улов. — Глянь сюда. Я не рыбачил, да и то рыбкой не обижен!»

Ему хорошо хвастать: в Волге всякой рыбы много. Он наловит судаков, язей и несет их домой, а ты тут вертись! Вчера вон какого леща вытащил, а разве можно было его домой нести? Ведь в озере-то лещ не водится. В озере — карась, окунь, щука, сорога. Вот и приходится всю рыбу выкидывать и брать только окуней и сорогу.

— А я не маленький! Тоже могу за минами наблюдать!.. Ты иди рыбачить, а мы все равно наблюдать будем, — выпаливает Ваня и, обиженный, сопит.

Слова товарища задели Витину больную струнку. Его тоже считают маленьким, ему тоже не доверяют, и он сочувствует Ване, он решительно говорит:

— Пошли быстрее! Я точно знаю, как надо за минами наблюдать!

Занятые разговором, они незаметно дошли до условленного места встречи. Коля уже здесь. Он поднялся с земли, набросил на плечи пиджак и спросил, словно присутствие Вити его нисколечко не удивило:

— Пошагали?

— Еще далеко? — вырвалось у Вити.

— Самый чуток осталось, — ответил Коля.

Остановились под большим деревом у самой кромки воды. За спиной — крутой, высокий яр. Его прорезает глубокая балка, заросшая низенькими дубками и кустарником. Около дерева — две неглубокие ямки. Ребята их вырыли на тот случай, если самолеты будут обстреливать берег. Ямки заменяют щель.

В одну из ямок ребята положили пальто, легли на него и накрылись Колиным пиджаком. У воды прохладно. Хорошо лежать вот так, когда рядом товарищи. Сквозь рубашку чувствуешь их тепло.

Страшновато. Только поэтому и спустились с яра к реке. Там лес, а здесь, у реки, открытое место и видно будет, если кто начнет подкрадываться.

Поднялась луна. Волга заблестела как зеркало. Сразу стало веселее. Где-то далеко летает самолет. Его не слышно, но на небе что-то, словно электрические лампочки, вспыхивает и гаснет.

— Зенитки бьют, — шепчет Витя.

И вдруг ребята увидели большую и яркую вспышку на земле.

«Бомбит», — догадался Витя, но ничего не сказал товарищам: обиделся, что они ничего не ответили на его первое замечание.

Ночь тянется долго. В кустах мелькают светлые точки. Они то удаляются, то приближаются. Но ребята их не боятся. Это лисицы бегают. У них там, в балке, между корнями глубокие норы.

Спать очень хочется, но отец сказал, что сон на посту — самое последнее дело, и Ваня не спит. Он смотрит на товарищей. Витя положил голову на руки и не отрывает глаз от реки. Он, наверное, привык дежурить по ночам. А вот Коля борется со сном. Он то трет глаза, то тяжело вздыхает и внимательно рассматривает свои ногти, поднося их к самым глазам.

— Коля, а Коля… Ты спать хочешь? — спрашивает Ваня.

— Немножко… А ты?

— Чуть-чуть…

В реке, недалеко от берега, внезапно раздался сильный всплеск. Ребята вздрогнули от неожиданности. Всплески следуют один за другим.

— Ишь, разыгрался сомина! — ворчит Коля, стараясь подражать взрослым, настоящим рыбакам, видевшим всякую рыбу.

— А знаешь, отец один раз вот такого сома домой притащил! — неожиданно даже для себя соврал Ваня, широко разведя руки. — Голова — во! Глазищи — огромные, а усы — длинные, предлинные!