Чтение онлайн

– Надо всё-таки признать, что Путин свои обязанности прямые выполняет.
– Произнесла Ира.
– И во внешней политике правильно страну представляет, и военные игры проводит успешно. Вот только бы ума ему хватило заняться внутренними проблемами страны.

– Так хочется дожить до Золотого века, бабоньки! Говорят, он к тридцатому году наступит...

– Значит, будем жить назло всем и вся!

ОДНАКО,

– Шурочка, это Надя Решетникова, можно я к тебе зайду?
– Голос в телефонной трубке был глухой и какой-то не очень решительный, и, если бы та не представилась, то она ни за что бы не узнала её.

– Да ради Бога. Когда?
– Спросила, так как уже темнелось, а Надежда жила совсем в другом районе.

– Сейчас...
– Проговорила та несмело.

– Заходи конечно.

– Ты одна?

– Одна.

– А какая квартира?

– Тридцать седьмая.

– Минут через двадцать?

– Хорошо. Жду.

Когда-то, лет пятнадцать назад, они работали в одном технологическом отделе. Душа её даже сейчас находилась в каком-то младенчестве, не говоря уж о том далёком времени. Она была тогда "новенькой" в отделе, и все работницы, коих было в огромном помещении более двадцати, казались ей очень серьёзными, очень занятыми. Однажды, не выдержав этой угнетающей атмосферы, она, зажав голову руками и уставившись в свои бумаги, громко воскликнула:

– Ой, мама! Ты посмотри, какие карлики!

К ней тут же подбежали человек пять-шесть и с вопросами в глазах стали, как и она, что-то смотреть на листах, а она, хлопая себя по бокам, качала головой во все стороны и тыкала пальцем в писанину, округлив глаза. Когда около неё уже собралась толпа любопытных женщин, засмеялась:

– Девочки, это у меня шутка такая с детства! Это чтобы развеселить вас, а то вы совсем заработались. Давайте хоть перерыв сделаем минут на десять!

– А карлики -- это что?

– Карликами я называю всё, что очень мелкое, в данном случае -- циферки, буковки, которыми наполнены все вот эти странички справочников, тетрадей, счётных машинок. Это же просто ужас какой-то! Да мне никогда не запомнить этого множества! Они такие кульбиты меж собой вытворяют! Никогда не думала, что карлики на такое бешенство способны, даже на циферблат в машинке не вмещаются! У меня изменилось мнение о моей будущей перспективе... Ой! В колпачёк от ручки запрыгнули!... И на резинке несколько штук!... Боже, они у меня и в голове, как вши шевелятся! Ужас!
– Отбросив ручку, она, хохоча, взъерошила свои волосы.

Тогда она, конечно, всех развеселила, и больше никогда такого не повторяла, чтобы не прослыть совсем уж глупой. Но эта шутка как-то прижилась на заводе. Один раз она услышала её в плановом отделе, там, поливая цветы на окне, одна из работниц воскликнула: "Ой, мама! Ты посмотри, какие карлики!". Все тут же бросились к окну, в том числе и она, по делам сюда забредшая -- в огромной луже на асфальте бултыхались штук десять утят во главе с их мамой.

В другой раз -- в заводской столовой мужичок выразил своё удивление такими же словами, увидев толпу совсем малых детишек, которых привела кормить воспитательница из-за отключения электроэнергии в детсаду.

Рассказывали, что в конструкторском бюро её сморозила через микрофон сама начальница -- простая весёлая женщина -- собрав своих подопечных в одну минуту у себя в кабинете, где накрыла стол, чтобы поздравить одну из работниц с днём рождения.

Шурочка собирала на стол, вспоминая прошлое. Они довольно редко с ней виделись. Тогда Надежда была роскошной дамой -- открытый лоб, голубые глаза на светлом лице, волосы в модной по плечи стрижке, пышная грудь. А сейчас за столом напротив сидела совсем не та женщина -- опущенные плечи, серое лицо, бегающий взгляд . Худющая! Даже еда на столе казалась совсем не к месту -- не за радостью она заявилась.

– Надежда, на тебе лица нет! Что случилось?

– Шурочка, пойдём со мной сходим в одно место, я одна в этом районе могу заблудиться в темноте. Я по дороге тебе всё расскажу.

– Ну пойдём.

Они медленно шли по осенним лужам плохо освещённого района в поисках названного адреса, и Шурочка слушала чётко излагаемую версию Надежды.

– Ты, наверное, уже слышала, что от меня муж ушёл... Это ещё зимой случилось... Я тогда целый месяц была сама не своя, никак не могла поверить, что такое возможно. Соседка сказала, что эта женщина была в нашей квартире много раз в то время, пока я была на работе.

– Ты что, ещё работаешь?
– Удивилась Шурочка.

– Тогда я ещё подрабатывала, когда просили. Сейчас -- нет.

– И?

– Потом поняла, что "сохну" на глазах. Медицина не помогла. Посоветовали к умной старушке обратиться, та сразу сказала: "Порча", советов надавала... Я перебрала все закуточки в своей квартире, нашла в белье моток какой-то животной шерсти, в тряпки замотанный, сожгла на помойке, как учили. После этого немного полегчало, но обида моя не прошла, так до сих пор и хожу понурая, на людей стыдно смотреть. Как-то дней десять назад встретила "своего" около магазина, не узнала -- стоял сгорбившись, в драной куртке, опираясь на палку... Я подошла -- смотрел на меня, как на постороннюю... Давно небритый. Ни слова мне не сказал, повернулся и пошёл, я только с жалостью смотрела на его ужасную хромоту. А ведь какой был красавец мужчина! Я после этой встречи места себе найти не могу, хожу по своей трёхкомнатной из угла в угол, как зомби, одежду его перебираю. Всё ведь осталось, ничего не взял... Может отнести ему, как ты думаешь?

– Можно и отнести, тебе-то его вещи ни к чему, только место занимают, просторней будет. Можно ведь самой не таскаться, сложи всё в мешки или коробки да и отправь на машине или мотоцикле с кем-нибудь из соседей.

– А потом думаю, что может он ещё вернётся... Это она довела его до такого состояния своим колдовством! Есть же такие подлые женщины на белом свете!

Все её восклицания были со слезами на глазах, и она постоянно вытирала свои глаза платочком, который не выпускала из руки.

– Вот и решила сходить посмотреть, как и где они живут, адрес узнала, хочу посмотреть ей в глаза, высказать всё, что я о ней думаю!

– Зачем?

– Может она отдаст мне его обратно?

– Зачем он тебе такой! Он же уже разумом помутился под её натиском! Тебе его не вылечить!

– Ты думаешь? Хотя мне мои дочери тоже так говорят.

– Где они у тебя?

– Обе институт нынче закончили, уже и на работу их в Пышме приняли.

– Надежда, живи одна! Успокойся и выбрось из головы семейную жизнь. Ты -- пенсионерка. Если скучно, найди себе какое-нибудь занятие, общественной работой займись, ты ведь всегда была непревзойдённой активисткой. Собой, здоровьем своим займись! Прости их обоих и забудь! Ты же умная женщина, а у них своя жизнь. Вот, кажется, и пришли... Какая квартира?

– Третья.

– Это на первом этаже... Окна с той стороны дома... Не заходи, - остановила она её, - давай сначала в окна заглянем, здесь низко, бараки-то старющие, ещё до войны строились.

С той стороны дома даже путнего тротуара не было, так как рядом стоял сосновый лес. На трёх окнах висели только верхние занавески, видимость была отличная. В большой комнате горел свет, работал телевизор, хотя в ней никого не было. Огромный диван был расправлен и на нём разбросана одежда, на большом столе видны были учебники, тетради, портфели на стульях.