Чтение онлайн

Доковыляв до дивана, он рухнул на него, и безжизненным голосом заговорил:

– Вы лишили меня всего, что вам ещё надо?

– Я уже сказал, что нам нужно. – Укоризненно помахал я головой. – И не надо говорить, что мы вас лишили всего. – Я передал ему в руку ещё одну бумажку, лежавшую у меня во внутреннем кармане куртки. – Вот этот счёт мы не трогали. Тут вполне достаточно, что бы жить за границей в течение года, вам и вашей супруге, а дальше зависит от вас. Всё, что находится здесь – останется здесь. Я не имею в виду ваши личные вещи, речь идёт о денежных средствах. Вам ещё повезло, других полностью лишают всех средств, а кроме того – они будут отданы суду, ну, те, кто останется жив после сегодняшнего дня. Видя назревающий у вас вопрос, поясню: Это те, кто продался американцам и англичанам. Да, да, мы знаем обо всех предателях. Их очень много. Сюда относятся и те – кто продавал иностранцам страну по кусочку, жируя на этом. Как вы, Борис Николаевич. Как мне хочется свернуть вам шею за всё, что вы сделали со страной, но тогда пострадает дело. А я этого не хочу. В конце концов, мы можем справиться, и если вас не станет, но возникнут сложности, чего хотелось бы избежать. И как последний довод, вы хоть что-то сделайте для своей страны полезное на прощание. Может хоть в этом случае вас вспомнят добрым словом.

После моих слов, о том, что я бы с удовольствием свернул ему шею, его ощутимо передёрнуло. Но истерику он закатывать не стал.

– Если я уеду за границу, там меня быстро прибьют за такую подставу, – обречённо поник головой Бельцин, – у них уже есть претендент на этот пост.

– Мы знаем, и он не ваша забота, – согласился я, – собственно, из страны вас никто не гонит, можете оставаться, и преследовать вас никто не будет, но и защищать специально от народа – тоже. Хорошо, мы можем и не раскрывать все карты перед электоратом о вас, но и вы больше не пытаетесь лезть в политику. Хотя, вам это и не поможет больше. Для Америки вы будете потерянным, и если они и захотят с вами связаться, то только что бы прибить.

Он встал, прошёлся по кабинету, потерянно оглядываясь, дошёл до неприметного сейфа, открыл его, и вытащил бутылку коньяка, налил с пол стакана, выпил, закусил нарезанной долькой лимона, тряхнул головой, и ко мне уже подошёл более уверенный в себе человек. Не такой, как на танке, в известный период, но и не как развалина, как несколько минут назад.

– Хорошо, пусть будет так, – махнул он головой, – друзей у меня там нет, жалеть некого. Качественно спланированная операция. А не боитесь, что Америка бомбами закидает?

– Не боимся, Борис Николаевич, не боимся, – усмехнулся я, – не буду говорить, почему не боимся, да вы и сами знаете, но кидаться бомбами они не будут. Там тоже жить хотят.

Он только махнул головой в согласии.

– А, Путилина я знаю, – вдруг встрепенулся он, – достойный претендент. Ладно, мне надо подготовиться к выступлению, а времени всё меньше. На сколько вы значительны, на обещание не ворошить грязное бельё?

– Можете мне верить, – пообещал я, – командир согласится со мной.

– Я верю вам. После того, как всё закончится, я со своей супругой, удалюсь, куда ни будь, подальше, в глубинку, и там остепенюсь. Пенсия-то хоть мне будет?

– Почему нет? Судить же вас не будут, следовательно, и жить вы будете, как простые Российские пенсионеры.

– Ну и на том спасибо. – Махнул он головой, а затем взял текст и стал внимательно его изучать.

А он молодец, держать удар умеет. Быстро справился с потерей. Возможно, в будущем ещё аукнется ему из-за переживаний, но тут уже, если он не сможет ассимилироваться среди граждан. Во власти-то он уже давно, привык ко многому. Я не говорю о президентстве, до президентского срока, он тоже ошивался во властных структурах.

Когда времени оставалось минут десять до эфира, он встал и сказал:

– Я готов.

– Вот и хорошо. И вот ещё что, там на листочке с вашим счётом, новый пароль. Мы сделали так, что правительство Америки не сможет добраться до ваших денег, что они планировали использовать в самый крайний случай. Теперь у них такого рычага нет, свои деньги вы сможете снять в любом филиале банка. Ну а теперь ступайте. Обо мне не думайте. Не надо, что бы обо мне сейчас кто-то знал.

Бельцин махнул головой соглашаясь, поправил свой костюм и решительно направился на выход из кабинета. Когда он открыл дверь, а затем вторую, не закрывая первую, я, остановив время, скользнул мимо него в кабинет секретаря и спрятался в укромном месте. Была здесь какая-то ниша в стене прикрытая занавесками, вот за эту занавеску я и скользнул, и пустил время в обычный режим. В приёмной был не только секретарь, но и кто-то из операторской группы, что не терпеливо пританцовывал на месте. Увидев выходящего президента, он взбодрился и попросил поторопиться Главу Государства, так как, надо ещё привести в порядок внешний вид и лицо. Что бы лицо не бликовало перед камерами, на него наносят тонкий слой грима, а это время. Но сопровождающий пообещал со всем успеть.

Когда работник ТВ открыл дверь приёмной, я привычно скользнул первым и, спрятавшись, стал ждать следующей двери. Мне необходимо было убедиться в том, что он полностью выполнит условия договора. В противном случае – я его уничтожаю, незаметно, и исчезаю. Второго случая не представится, а он будет на стороже, поэтому и не стоило рисковать.

Добравшись, таким образом, до студии, я с трудом смог найти место, откуда, я бы не просматривался, да на потолочные софиты пришлось забраться. Не было там другого места. Кругом люди и камер много. Зато там я точно не видим.

Президента привели в порядок очень быстро, опыт у этих людей огромный. Абы кого к президенту не приведут. И вот, ровно в девять часов, после заставки информбюро, в эфир вышел президент. В руках он хоть и держал текст, но внимание на нём не акцентировал. Устремив свой взгляд в объектив телекамеры, он заговорил:

“ Здравствуйте, уважаемые Россияне! Сегодня для всех нас, очень необычный день. Я надеюсь, переломный момент в развитии России. Переломный – в лучшую сторону. Сегодня я ухожу. Я ухожу с поста президента России. Я не справился с поставленной мне задачей по улучшению жизни Россиян, вашей жизни, уважаемые мои сограждане. И когда я понял это, я решил оставить вместо себя, на период до президентских выборов своего преемника. Это достойный человек своего народа и преданный делу России, Путилин Владимир Владимирович. Прошу не судить меня строго по моим делам, ведь я такой же – как и вы, а на этом посту должен находиться человек более грамотный, как в политическом, так и в экономическом смысле. И Путилин Владимир Владимирович представляется мне именно в этом свете. А теперь, простите меня и прощайте”.

После этих слов, он встал и вышел из студии, а в студии стояла оглушительная тишина. Все были в ступоре. И прямой эфир продолжал показывать пустое кресло. Впрочем, спустя полминуты, операторы очнулись, и зашуршали своим оборудованием, отключая прямой эфир и отдавая инициативу средствам массовой информации. Никто не попытался даже обсудить только что случившееся. Каждый выполнял только свою работу, и им было не до разговоров. Эти ребята торопились отправиться по своим домам, и уже дома, в тепле, обсудить это со своими родными.

А он молодец. Или я говорил уже это? По его виду невозможно было понять, что говорит он это не по своей воле. Да и текст, в общем-то, переврал, но это не сгубило, а даже несколько улучшило эффект. Но всё же, отказываться от власти по принуждению, но с таким видом, что будто сам выпестовал преемника, с любовью в голосе – это что-то. Или я чего-то не понимаю? Может он действительно тяготился этой власти? А тут такой удобный случай, отдать власть не кому-то, а достойному человеку. Если так, то я только рад тому, что ему удалось достойно покинуть политическую арену. И пусть потомки рассудят нас.

Проскользнуть со студии мне не составило труда, но выходить, также как зашёл – было лень. Да и ждать не хотелось, пока кому ни будь, заблагорассудится покинуть резиденцию. Операторы здесь ночевать не собирались, но ждать я не хотел. Увидел открытое окно на втором этаже и нырнул в него. На дорогу, за территорией резиденции выбрался без проблем, мой “нон-стоп” работал без нареканий, и только перебравшись на ту сторону, я заметил возвращающуюся Газель, на которой собственно и добрался сюда. Вот так удача! Словно заранее всё рассчитал. Медлить я не стал, а привычно забрался в кузов, он, кстати, был совершенно пуст, и оперевшись спиной в задний борт, привёл время в норму. На короткий миг меня прижало к борту, а потом отбросило от него, но к этому я был готов и непростительных оплошностей больше не допускал.