Чтение онлайн

Никому также не придётся по нраву такое разделение, которое накрепко привяжет человека к его месту рождения, особенно если, как это обычно и бывает, обмен долями будет связан с выплатой налогов. Многие хотели бы переехать в другое место по причине слабого здоровья; другим мешает жить враждебность соседей, третьим ещё что-то. Но собственность на землю привязывает их к своему клочку будто цепями.

Налог на мену земли во многих частях Германии составляет 1-2-3%, а в Эльзасе аж 5%. А если учесть, что обычно собственность и земельная, и недвижимая в виде строений обычно заложена на три четверти в банках, то можно представить себе серьёзность решения задачи переезда; налог составляет 1/5 от суммы, достающейся продавцу, т. е. одну пятую капитала покупателя. Если человек меняет землю пять раз - что, разумеется, происходит не так уж часто - все его накопления, весь его труд уходят в бездонную дыру налогов. А тот налог на прибыль, за введение которого ныне ратуют парламентарии, требующие переделать земельное законодательство, в добавление к налогу, который ныне собирается только при мене земли, делает ситуацию ещё хуже.

Молодые фермеры тянутся на север; но когда этот фермер стареет, когда его кровь начинает не бурлить, а всего лишь плавно течь, ему хочется климат потеплее, а уж совсем старички предпочитают просто юг и ничего более. Как нам сделать так, чтобы каждому доставалось то, что он хочет, как учесть тысячи пожеланий людей через простой передел земли? Землю ведь не унесёшь с собой в чемодане. Для того, чтобы купить землю там, где хочется, надо сначала продать имеющуюся землю. Спросите тех, у кого не было возможности отслеживать состояние рынка земли, и кто был вынужден быстро продать свои участки - каково им было? В конечном итоге выходило как в той сказке про крестьянина, который пришёл на базар с коровой, но в результате обменов остался с канарейкой. Собственник земли вынужден ждать шанса для удачной продажи, а затем ждать другого шанса для удачной покупки. А время между тем идёт. Поэтому чаще всего случается, что ему приходится отказываться от тех преимуществ, что сулит переезд. Многие фермеры переехали бы поближе к городам, где их дети могли бы посещать школы; другие - наоборот, предпочли бы уехать подальше от городов, чтобы воспитывать своих детей среди нетронутой природы. Многие католики, волей судьбы очутившиеся в окружении протестантов, молятся днями и ночами, чтобы оказаться среди своих единоверцев. Собственность на землю делает все эти мечты и желания неосуществимыми, превращает всех людей в окольцованный скот, рабов земли.

А ведь случаются вещи и похуже: человека, никуда не стремящийся уехать, чьим единственным желанием является обрабатывать землю, на которой работал его отец и дед, какой-нибудь кредитор или ростовщик берут и лишают земли напрочь. Либо это приходит сборщик налогов и ситуация повторяется. Законы о собственности лишают его собственности.

Или ещё... фермер наследует часть земли от своего отца, но для того, чтобы работать на ней, его понуждают отдать в залог до 90% его собственности, чтобы таким образом отдать часть долей наследства братьям и сёстрам, а в итоге сумма процентов залога его давит и он разоряется. Нужны маленький рост оплаты труда, маленькое изменение ренты в сторону понижения (что может быть вызвано простым снижением стоимости транспортных перевозок), чтобы он был тут же неспособен платить проценты по заложенному имуществу и, как результат - его ферма идёт с молотка. Так называемая проблема сельского хозяйства, которая остро затронула немецких землевладельцев, возникла как следствие долгов, которые они наделали, а долги, т. е. возможности заклада земли, есть прямой результат действия принципа частной собственности на землю. Тот, кто умудрился не заложить землю раньше, всё равно скрипит зубами от бессилия, подсчитывая убытки от снижения ренты, ищет утешения в бутылке или кружке, а между тем его собственность теряет в цене и приближается неотвратимый конец.

Ещё более разрушительными последствиями будут, если разделить землю на коммуны собственников, проповедуемые лидерами кооператоров. Продажа доли тогда становится невозможной, поэтому человек, покидающий коммуну, теряет свою долю. Налог здесь заменяется 100%-ной потерей. Есть, однако, в Германии церковные приходы, которые не только не берут налогов, но и распределяют деньги. Чтобы не лишиться этого дохода, многие предпочитают оставаться членами этих приходов, даже несмотря на климатические, политические, религиозные или любые другие причины, люди остаются ради этих доходов, даже если цена на пиво или зарплата в этой местности их не устраивает. Нигде и ни в чём нет более отвратительных тяжб, ссор, убийств, нигде понапрасну не сжигается столько человеческих жизней, как в этих, казалось бы, очень "человеколюбивых", богатых коммунах. Однако мы знаем, что зарплаты там должны быть меньше, чем где бы то ни было, поскольку свобода выбора профессии в соответствии с личным предпочтением человека, так необходимым для его самореализации, в церковных приходах урезается за счёт полного отсутствия свободы выбора и передвижения. Жизнь людская подчинена в этих районах и коммунах местной индустрии, человек может стал бы выдающимся астрономом в другой жизни, или великолепным танцором, а приходится быть плотником - и почему? Да потому что человек боится лишиться свой доли собственности. Общей собственности коммуны.

Те же самые проблемы возникают в ещё более увеличенном масштабе, а потому ещё более опасные, при разделе земли между нациями. Ни одна нация не может быть удовлетворена той частью земли, которую ей выделят, поскольку каждая нация, так же как и отдельный человек, нуждается для своего полноценного развития в обладании всей землёй, всей планетой. И, если доля невелика, что может быть естественнее, чем начало войны за отвоевание бОльшей доли? Но война требует от вооружённых сил государства ресурсов, а история учит нас, что военная сила государств падает с ростом её территории, на которую распространяется его юрисдикция; поэтому нет ни малейшей возможности объединить одному государству военной силой весь земной шар. Войны, таким образом, это явления, касающиеся отдельных частей земного шара, которые просто переходят из рук в руки. И выходит так: что одна нация приобретает, завоёвывая землю, другая - теряет; и, поскольку нация с фактом потери не примиряется, то в поражении одной из сторон заключается уже 100%-ная вероятность будущей войны. Грустно.

Вышеописанным способом, кстати, ни одна нация не отказалась бы от мысли завоевать весь земной шар, но вот результат будет один и тот же. Во всех случаях сугубо отрицательный. Меч, как и другой инструмент, тупится со временем. А в это время точится другой меч. И снова кровь и снова слёзы; снова трупы, снова расточение накопленных сокровищ, богатств, результатов труда - всё идёт коту под хвост! Сегодня политическая карта мира выглядит как залатанное лоскутками старьё. Ежедневно придумываются новые барьеры, а каждая нация ещё с большим рвением копается в том дерьме, которая унаследовала от предков.

Есть ли надежда, что однажды придёт воин и всех нас завоюет, тем самым, наконец, объединив? Давайте не будем предаваться идиотским мечтаниям. Разделение всегда ведёт к войне, а результатами войны всегда является разделение. Человек же нужен весь земной шар, а не заплатки враждебных друг другу наций на карте. До тех пор, пока фундаментальная необходимость каждого человека и каждого народа не будет удовлетворена - войны не исчезнут; человек будет убивать другого человека, одна нация будет стремиться уничтожить другую, континент будет воевать с другим континентом. Следует заметить вот ещё что: результатом войны, даже если она нацелена на объединение, всё равно будет разъединение; войны разъединяют, рассекают, делят.

Да, это правда, есть люди, которым по сердцу задымленная пивная. Её они предпочитают горной вершине. Пруссаков старой школы просто передёргивает от одной мысли объединения всей Германии в единую империю, они этого к тому же боятся. Знаете, почему? Разделение земли производит нации слабые духом.

Долой опереточные границы и театры кукол тарифов и прочую разделяющую людей ерунду, особенно регистрацию частной собственности на землю! Человечеству нужно кое-что получше, чем разбитые части глобуса. Suum cuique т. е.
– каждому всё.

Однако давайте спросим себя, а как реализовать нашу идею без коммунизма, без аффилирования всех наций под крыло одного большого и самого главного государства, без стирания различий между нациями и их правом на независимость?

Наш ответ: через реформу. Через предоставление всем свободной земли.

C введением принципа свободной земли распространяющегося на весь мир каждый человек, житель любого государства станет владельцем всего. Разве этот принцип не предоставит затем право каждому выбрать ту землю, которую он хочет, и таким образом удовлетворить в наиболее полной мере каждого человека, даже любой его каприз? Тогда возможность переезда целиком и полностью будет зависеть лишь от того груза, который поселенец может взять с собой, т. е. практически полная свобода.

Давайте рассмотрим этот вопрос глубже. На равнине северной Германии живёт крестьянин. Он обрабатывает землю на своей ферме. У него есть несколько сыновей. Но сыновья не хотят крестьянствовать, они уезжают в город, чтобы там получить другую профессию. А ферма становится неподъёмной для этого крестьянина, потому что с возрастом ему всё тяжелее и тяжелее работать, да и здоровье уже не то. Он бы предпочёл взять другую ферму, с меньшим количеством земли, но одновременно реализовать мечту своей юности: жить в горах. Ему также хотелось бы поселиться где-нибудь около Франкфурта, потому что именно там обосновались его сыновья. Подобная смена места жительства нынче крайне затруднительна, а для простого крестьянина - и попросту невозможна.

Совершенно другая ситуация возникает с связи с вводом свободной земли. У человека отсутствует земельная собственность, он может взять и поехать куда угодно, он - волен как птица. Ему не надо даже ждать окончания срока действия контракта об аренде, поскольку у него всегда есть возможность разорвать контракт в любой день, заплатив штраф. Он покупает газету объявлений, в которой разные провинции публикуют объявления об аукционах об аренде участков земли, о фермах, и отмечает те фермы, которые ему нравятся (подходят по другим условиям). Проблемы количества приемлемых вариантов не будет. Если средняя продолжительность аренды составляет примерно 20 лет, одна из каждых десяти ферм будет пустовать каждый год, а это, порядка 150 000 ферм среднего размера в 25 акров каждая: есть и большие, и маленькие, есть в горах, есть на равнинах, на Рейне, на Эльбе, в Вистуле, католическом или протестантском районах, среди консерваторов, либералов, социалистов, на болотах, на песке, на берегах морей, для выращивания скота, свёклы, в лесу, в туманных регионах, на берегах быстрых рек, в окружении ядовитых отходов городов, в ближайшем пригороде, рядом с пивоварней, рядом с военной частью, рядом с епископом, рядом со школой, на территории, где говорят по-французски или по-польски, для любителей ходить по магазинам, для тех, у кого слабые сердца, для сильных и для слабых, для старых и для молодых - в общем, 150 000 различных ферм, из коих ежегодно можно выбрать себе по вкусу. Ну не сможет ли в таких условиях любой человек сказать, что он обладает всем миром? В любом ведь случае, более чем одним участком земли он обладать не будет, ибо - обладать, значит - быть на нём. Ведь даже если бы был один человек на всей Земле, ему бы столько земли всей планеты не потребовалось. Он всё равно бы жил на одном маленьком участке земли.