Чтение онлайн

Сделано предложение выплачивать всем матерям суммы, собранные как ренту за использование земли, ренту, эквивалентную той, что получается в результате использования земли примитивной женщиной далёких веков. Предложено платить матерям ренту непосредственно, а не так, как предложил Генри Джордж, где рента на землю является вычетом из налогооблагаемой базы, либо полным запретом на налоги.

Тому есть много причин, почему надо сделать именно так. Во-первых, рента есть создание матерей, поскольку именно они дают (рожают) население, которое, собственно, своим трудом и создаёт ренту. По принципу "suum cuique" матери без сомнений имеют первейшее право на получение ренты от использования земли. Кстати, к таким же выводам приходишь, если сравниваешь роль первобытной женщины, которая контролировала, как царица, все дары природы вокруг себя, с ролью современной женщины из пролетариата, повязанной нищетой. Сравнение показывает, что мы в своё время попросту украли ренту у женщины-матери. Среди всех примитивных народов Азии, Африки и Америки нет ни одной матери, которая была бы так безжалостно лишена доступа к естественным ресурсам, как его лишена любая женщина из пролетариата Европы. Первобытные матери владеют всем, что их окружает. Она собирает хворост для костра, берёт его там, где находит, и строит себе хижину там, где пожелает. Её куры, гуси, козы, коровы - все пасутся около её хижины. Её собака охраняет стадо. Один её сын ловит форель в ручье; другой её сын в саду сажает растения и собирает урожай, другие сыновья и дочери приходят из леса и приносят дрова и ягоды; а самый сильный её сын охотится на оленя и приносит домой его мясо. Вместо всего этого место прекрасных даров природы ныне занимает тучная фигура гнусного взимателя ренты - землевладельца. Вы только представьте себе положение беременной женщины из пролетариата, которая лишена доступа к окружающей её природе, лишена земли, на которую она могла бы положить своего новорождённого, вот только представьте себе эту картину и вы поймёте, что нынешняя экономическая система с её границами, рентами и прочим - принадлежит женщине!

Судя по подсчётам, данные для которых, увы, неполны на нынешний день, примерно $12 в месяц могут быть распределены на каждого ребёнка в стране, если взять ренту целиком и разделить на количество детей менее 15 лет. С такой поддержкой каждая женщина у нас в стране могла бы спокойно воспитывать детей, даже без принуждения на то, чтобы полностью зависеть от финансовой поддержки со стороны мужчин. Экономические причины не будут больше подрывать дух женщины. Её сексуальные предпочтения, желания и инстинкты - вот что будет преобладать в мотивах её действий и решений. Женщина будет полностью свободна в выборе партнёра, мужа, она будет обращать внимание на его здоровье, умственные способности, а не на то, способен ли он материально содержать её. Женщины снова станут максимально свободно решать с каким мужчиной они хотят быть и жить - это их величайшее право, право естественного отбора. И это право гораздо важнее, чем весьма иллюзорное право выбирать какого-нибудь политика на очередной срок.

С национализацией земли в одном государстве, у каждого гражданина появится свободный доступ к земле, к любому участку территории, а когда этот принципе будет перенесён на весь земной шар - то и на любой участок земли на Земле. Если сравнить людей будущего, то нынешние короли по сравнению с ними станут последними бродягами. Каждый из новорождённых, в законном браке или незаконном, будет полным владельцем 195 550 000 квадратных миль земли, 125 792 миллионов акров в полном его распоряжении. И каждый получит право ехать туда, куда хочет, и поселяться там, где хочет; никто не будет привязан к своему клочку земли по экономическим обстоятельствам, как раб. Те, кому по тем или иным причинам, не понравится жить на той земле, где они раньше проживали, могут спокойно разорвать контракт об аренде и уехать. В этом случае немецкие крестьяне, которые, как во времена феодального рабства, крепко-накрепко привязаны к своей земле и никогда не видят ничего другого в округе, кроме башни своей церкви, могут тронуться в путь, увидеть другие земли, перенять новые обычаи, методы работы, новые и свежие мысли. Разные люди будут знакомиться друг с другом и учиться друг у друга, смотреть кто как и что делает удачливее и проворнее других, и почему у них социальная жизнь всё ещё пребывает в когтистых лапах идиотской системы. И поскольку люди, как правило, смущаются больше находясь в окружении чужаков, то мобильность населения и перенятие чужих обычаев будет способствовать заглушению своих отрицательных черт, и в общем, очистит и оздоровит общую атмосферу среди людей.

Национализация земли будет способствовать дальнейшему проникновению в разум человека других основополагающих принципов устройства жизни. Исчезнет рабский дух, который ещё главенствует среди людей, не полностью выветрился за столетия рабства (и это касается также и властителей, а не только бывших крепостных!); причина нынешнего существования этого духа проста: с частной собственностью на землю, рабство никуда не исчезло. Этот дух исчезнет полностью только тогда, когда исчезнет подпитка ему в виде частной собственности на землю. Человек выпрямится и будет стоять, как прямая сосна, гордо и значимо - хозяин. "Человек, даже рождённый в путах, всё равно свободен", - говорит Шиллер. Человек воспринимает перемены, происходящие в его жизни, и эти восприятия влияют на дальнейшие поколения. Но нельзя наследовать рабство, рабский дух, поэтому исчезновение частной собственности на землю не оставит ни следа в душах людей. Рабство просто исчезнет и всё.

С экономически обоснованной и поэтому правильной, глубоко укоренённой свободой, которая появится у нас всех в результате национализации земли, мы вполне резонно сможем ожидать, что цивилизация принесёт нам то, что в иных условиях она не могла никак породить. Политический мир без границ будет распространён до самого дальнего уголка Земли, так умиротворение человека видно в его глазах. Вульгарный и брутальный тон, вынужденно необходимый там, где социальные отношения испорчены правом собственности на землю, переносится всюду и на всё: на политическую жизнь и отраву в отношениях между государствами. Нескончаемый конфликт интересов между разными людьми, возникающий в силу частной собственности, приучил нас видеть врага в каждом соседе и в каждой соседней нации - а там, где есть понятие врага, там есть и оружие для защиты от него. Нации не видят сейчас в других нациях братьев. Они видят в них собственников земли. Если в двух соседних странах отменят частную собственность на землю, то исчезнет напрочь и единственная причина для возникновения вражды между ними. Из алчных приобретателей земли мы превратимся в людей, которым нечего терять из общего, но одновременно можно всё приобретать и всем наслаждаться, а именно: удовольствие от труда, от религии, от искусств, от способа мышления, от моральной атмосферы, от законов. Когда земля национализирована, ни один человек не извлечёт прибыли из более высокой ренты, а если не извлекут прибыли из ренты целые страны, то никому (в том числе и странам!) не придёт в голову извлекать прибыль из импортных пошлин, которые так расшатывают экономическую жизнь ныне, перестанут возникать расхождения во мнениях, ведущие к увеличению гонки вооружений, перестанут копиться факты и случаи, которые напрямую ведут, рано или поздно, к возникновению войны за защиту своих интересов. С национализацией земли, а ещё больше с денежной реформой, запущенной в жизнь (опишем дальше), свободная торговля продуктами будет естественным состоянием вещей. А, если позволить свободной торговле развиться в течение нескольких десятилетий, то все осознают, насколько прочно связано благосостояние всех с этой свободной торговлей. Целые нации будут настроены дружелюбно к соседним нациям; у семей появятся дружеские связи с другими семьями за рубежом, дружба и сотрудничество между коллегами-профессионалами, учёными, людьми искусства, простыми рабочими, торговцами и религиозными деятелями будет укрепляться и процветать. В конечном итоге это сведёт весь земной шар в лигу наций у которой будут только общие интересы. Без частной собственности на землю, без права извлечения ренты нет необходимости, нет причины для войн, ибо в результате войны не выиграть никаких преимуществ. Их и так нет. Национализация земли означает свободную торговлю и мир во всём мире.

Эффект земельной реформы на состояние дел с миром и войной ещё только изучается. Эта область недостаточно изучена, вглубь темы ещё не проникали немецкие исследователи по ренте. В этой области их ждёт масса открытий. Кто возьмётся за эту проблему? Густав Симонс, Эрнст Франкуфурт или Паулюс Клюпфель? Последний бы смог, он очень хорошо подготовлен. И если бы не его ранняя смерть, в самой середине жизни, то как знать, что бы вышло.

В книге "Свободная земля, фундамент всеобщего мира" я только коснулся краем этой проблемы.

А в связи с общей проблемой оплаты труда мне осталось лишь сказать, что после национализации земли и консолидации всего долга бывшим землевладельцам вся рента на землю поступит в общий фонд оплаты труда, а все результаты труда будут равны продуктам труда, минус процент на капитал.

Нормальный человек считает всю Землю его собственной. Он рассматривает то место, где он живёт, планету Земля, не как часть, а как единое целое, его жизненно важный орган, среду обитания. Поэтому проблема состоит в том, каким образом каждый человек может получить наиболее свободно доступ к использованию своей собственной среды обитания.

Разделение земли не решит проблемы, поскольку при разделении каждый получит лишь часть от целого, а нужно ему всё. Мы не сможем удовлетворить голод членов семьи, разломав на части кастрюлю, в которой варим суп, и вручив по равной доли её каждому. К тому же, при каждом рождении нового человека и смерти одного из живущих надо проводить новый передел, а также понимать, что при каждом новом переделе часть каждый раз будет разной: по качеству, количеству и прочим характеристикам, к тому же надо учитывать пожелания каждого человека. Одному нужна солнечная вершина горы; другому важно соседство с пивной. Передел, случающийся ныне в случае получения наследства, не принимает во внимание такого рода пожелания людей, а посему любителю пива придётся спускаться ежедневно с горы для утоления жажды, тогда как другой будет только мечтать о горних высотах и вянуть физически и духовно в окружающем его воздухе низины.

Никому также не придётся по нраву такое разделение, которое накрепко привяжет человека к его месту рождения, особенно если, как это обычно и бывает, обмен долями будет связан с выплатой налогов. Многие хотели бы переехать в другое место по причине слабого здоровья; другим мешает жить враждебность соседей, третьим ещё что-то. Но собственность на землю привязывает их к своему клочку будто цепями.

Налог на мену земли во многих частях Германии составляет 1-2-3%, а в Эльзасе аж 5%. А если учесть, что обычно собственность и земельная, и недвижимая в виде строений обычно заложена на три четверти в банках, то можно представить себе серьёзность решения задачи переезда; налог составляет 1/5 от суммы, достающейся продавцу, т. е. одну пятую капитала покупателя. Если человек меняет землю пять раз - что, разумеется, происходит не так уж часто - все его накопления, весь его труд уходят в бездонную дыру налогов. А тот налог на прибыль, за введение которого ныне ратуют парламентарии, требующие переделать земельное законодательство, в добавление к налогу, который ныне собирается только при мене земли, делает ситуацию ещё хуже.

Молодые фермеры тянутся на север; но когда этот фермер стареет, когда его кровь начинает не бурлить, а всего лишь плавно течь, ему хочется климат потеплее, а уж совсем старички предпочитают просто юг и ничего более. Как нам сделать так, чтобы каждому доставалось то, что он хочет, как учесть тысячи пожеланий людей через простой передел земли? Землю ведь не унесёшь с собой в чемодане. Для того, чтобы купить землю там, где хочется, надо сначала продать имеющуюся землю. Спросите тех, у кого не было возможности отслеживать состояние рынка земли, и кто был вынужден быстро продать свои участки - каково им было? В конечном итоге выходило как в той сказке про крестьянина, который пришёл на базар с коровой, но в результате обменов остался с канарейкой. Собственник земли вынужден ждать шанса для удачной продажи, а затем ждать другого шанса для удачной покупки. А время между тем идёт. Поэтому чаще всего случается, что ему приходится отказываться от тех преимуществ, что сулит переезд. Многие фермеры переехали бы поближе к городам, где их дети могли бы посещать школы; другие - наоборот, предпочли бы уехать подальше от городов, чтобы воспитывать своих детей среди нетронутой природы. Многие католики, волей судьбы очутившиеся в окружении протестантов, молятся днями и ночами, чтобы оказаться среди своих единоверцев. Собственность на землю делает все эти мечты и желания неосуществимыми, превращает всех людей в окольцованный скот, рабов земли.

А ведь случаются вещи и похуже: человека, никуда не стремящийся уехать, чьим единственным желанием является обрабатывать землю, на которой работал его отец и дед, какой-нибудь кредитор или ростовщик берут и лишают земли напрочь. Либо это приходит сборщик налогов и ситуация повторяется. Законы о собственности лишают его собственности.

Или ещё... фермер наследует часть земли от своего отца, но для того, чтобы работать на ней, его понуждают отдать в залог до 90% его собственности, чтобы таким образом отдать часть долей наследства братьям и сёстрам, а в итоге сумма процентов залога его давит и он разоряется. Нужны маленький рост оплаты труда, маленькое изменение ренты в сторону понижения (что может быть вызвано простым снижением стоимости транспортных перевозок), чтобы он был тут же неспособен платить проценты по заложенному имуществу и, как результат - его ферма идёт с молотка. Так называемая проблема сельского хозяйства, которая остро затронула немецких землевладельцев, возникла как следствие долгов, которые они наделали, а долги, т. е. возможности заклада земли, есть прямой результат действия принципа частной собственности на землю. Тот, кто умудрился не заложить землю раньше, всё равно скрипит зубами от бессилия, подсчитывая убытки от снижения ренты, ищет утешения в бутылке или кружке, а между тем его собственность теряет в цене и приближается неотвратимый конец.