Чтение онлайн

Теперь посмотрим, возможно ли совершенно отрицать всякую свободу воли. В обыденной жизни свободе воли приписывается слишком большое значение. Изучение духовной жизни показывает, насколько каждый наш поступок представляет из себя явление, крепкими нитями связанное с прошлым и с впечатлениями внешней обстановки. Но от этого до полного отрицания хотя бы самой незначительной крупицы свободы воли разделяет целая пропасть. Если движения простой амебы мы не можем объяснить одними механическими законами, то тем более не объясним сложный духовный мир человека; характернейшим признаком психической жизни является именно присутствие некоторой волевой силы; называем ее волевой в отличие от внешних сил материального мира, от которых проявления ее существенно отличаются. Вот почему мы считаем, что полное отрицание свободы воли есть отрицание психической жизни, то есть приводит к отрицанию фактов.

Но если один социальный подбор не дает возможности объяснить сочетание свободы воли с подчинением развития общественной жизни законам, то полное примирение этих двух начал мы найдем, если вновь обратимся к закону естественного отбора.

 Социальный подбор, образующий ряд потоков случайного направления, неминуемо должен привести к взаимному их столкновению, и подобно тому, как случайные отклонения в развитии отдельных организмов направляются на общий путь эволюции органической жизни естественным отбором, подобно этому и различные случайные направления потоков социального подбора канализуются в русло общего развития тоже естественным отбором. Таким образом, естественный отбор, гарантирующий выживание более совершенного, вступает вновь в свои права в жизни человечества, которое, как мы говорили выше, внутри самих общественных соединений стремится возможно более ослабить проявление этого закона.

Из всех потоков социального подбора мы выделили национальные потоки, как обобщающее внутри себя остальные потоки. Вследствие этого естественный отбор и проявится по преимуществу в борьбе этих потоков.

Борьба этих потоков окончательное свое выражение находит в войне.

Отсюда мы заключаем, что война является тем орудием природы, посредством которого развитие человеческого общества направлялось по тому пути, по которому оно прошло от быта дикаря до современного состояния цивилизации. Это значение войны не умаляет значение других факторов развития, а именно — стремления к объединению, солидарности, выражающихся в явлениях социального подбора. Но так как это объединение в своем развитии легко может уклоняться от пути, предначертанного законами общественной жизни, то воздействие естественного отбора является непременным условием прогресса.

Взаимодействие двух начал объединения и борьбы обусловливает эволюцию всей органической и общественной жизни. Да иначе это и не может быть; даже наименее развитой особи живого мира присуща волевая сила и, следовательно, связанная с ней некоторая индивидуальность, а это неминуемо должно приводить не только к солидарности, но и к борьбе; в этой же борьбе окончательно исчезает воздействие личного начала на ход эволюции и как органическая, так и общественная жизнь в своем развитии подчиняются безличным мировым законам.

Закон естественного отбора выражается в выживании более жизнеспособного, более совершенного и в исчезновении слабого. В этом его отличие подборов органического и социального. В органической жизни естественный отбор выражается в вымирании менее жизнеспособных. Невольно напрашивается вопрос, как же он выражается в общественной жизни? В социальной жизни естественный отбор проявляется аналогично: исчезают общественные соединения. Но это разрушение отличается от вымирания в органической жизни постольку, поскольку отличается общественное соединение от сложного организма.

Это отличие, как мы уже говорили в предыдущих главах, заключается в резко выраженной индивидуальности особей, составляющих общество, вследствие чего окончание существования общественных соединений вовсе не обусловливает смерть всех составляющих это соединение индивидов. Разрушение общественного соединения заключается в другом, именно в уничтожении связи, соединяющей индивидов, его составляющих, а это ведет к прекращению соответствующего потока социального подбора. Связь между людьми, составляющими данное общественное соединение, есть связь психическая, являющаяся частью сознательного и подсознательного «Я» каждого из этих людей. Поэтому борьба двух потоков социального подбора и действует в этом направлении. Сколько бы ни говорили о широкой терпимости и т.п. — это все верно только в известных рамках: сильная, здоровая народность всегда будет эгоистична. Этот эгоизм может не проявляться в виде грубой нетерпимости и порабощения в прямом смысле слова; культура в этом отношении сделала очень многое; но от своего национального мировоззрения ни один здоровый народ не в состоянии отказаться и всегда будет навязывать его другим. В истории мы видим иногда отказы от национальных начал, которые выражаются в терпимости, доведенной до безразличия, и в истории же мы увидим, что это всегда есть показатель разложения данной народности. Она превращается в то, что немцы характерно назвали «этнографическим материалом». Этому материалу при первом же представившемся случае более сильная нация неминуемо привьет свой духовный мир.

В войне, сказали мы выше, выражается в наиболее резкой форме естественный отбор между общественными соединениями. Более приспособленные к жизни, благодаря верному направлению своего социального подбора, народы поглощают других с уклонившимися от общего направления, предначертанного мировым законом, социальными подборами и прививают им свое мировоззрение. Вот почему только в изучении войны, как явления общественной жизни, и можно проследить путь мирового прогресса. А между тем ни одно из явлений общественной жизни не пользуется таким пренебрежением среди людей науки, каковым пользуется война. Война есть проявление и пережиток варварства, война — зло, от которого люди по мере своего развития освобождаются, — вот крайне распространенные взгляды не только среди простых смертных, но также и среди людей науки. Отсюда часто приходят к совершенно нелогичному выводу — опускают в исследованиях общественной жизни войну.

Последняя всецело предоставляется изучению военных. Но военные, как люди, стремящиеся к близкой практической цели, изучают войну с точки зрения теории военного дела и искусства. Поэтому-то война, как явление общественной жизни, очень мало исследована.

Допустим, что война есть зло. Но она все-таки до сих пор существовала, возможность ее продолжает существовать в настоящее время и, конечно, она имеет крупное значение в развитии народов. Кроме того, само понятие о добре и зле, с точки зрения положительной науки, совершенно условно. Сила положительной науки, успехи, к которым она привела человечество, являются результатом как раз того, что она отказалась от изучения вещей «в самих себе». Метафизика руководствовалась обратным; стремясь познать сущность вещей, она выходила из пределов достоверности, а потому все ее рассуждения, основываясь на посылках научно недоказуемых, приводили к выводам условным. Слабость метафизики заключалась не в применении дедукции, а исключительно в ненаучной предвзятости идей, положенных в основу дедукции. Понятия о добре и зле не могут считаться в числе идей, на которых может обосновываться положительная наука. Война существует; социология обязана с ней считаться и отвести место для ее изучения. Мы думаем что свет, который внесет это изучение, значительно раздвинет рамки понимания общественной жизни и избавит социальные науки от многих односторонностей. При изучении же очень сложных явлений так легко впасть в односторонность. Ни одному естествоиспытателю не пришла бы в голову мысль делать выводы об изучаемом целом, устранив совершенно от исследования одну из важнейших частей этого целого. А ведь социологи, исключающие из своего поля зрения войну, поступают совершенно аналогично. Повторяем, изучение войны как явления общественной жизни внесет существеннейшие коррективы в общее понимание социальной жизни.

Основным выводом, к которому пришла военная наука, является закон главенства духа в явлениях войны.

Бой прежде всего представляет собой величайшую драму. В душе бойца идет сознательная и подсознательная борьба двух стремлений: положительного, ведущего его к победе, и отрицательного, вытекающего из инстинкта самосохранения и толкающего его к уклонению от борьбы. По мере увеличения опасности более слабые субъекты уклоняются, то есть отказываются от дальнейшей борьбы. В особенно резкие формы выливается душевная борьба в группе бойцов по мере превращения этой группы в «психологическую толпу». Этому превращению содействует само течение боя (опасность). Под влиянием внушения (духовная зараза, подражание) в толпе, психологически объединившейся, одно из чувств становится всеобщим и доходит до крайнего напряжения. Подвижное равновесие в духовном отношении, которое до этого превращения существовало, в эту минуту нарушается; борьба между стремлениями прекращается; одно из них получает окончательное господство. Это нарушение подвижного равновесия в «психологической толпе» выражается в крайне резких формах: «толпа» способна — или на героизм или на панику, середины для нее нет.

Этот период боя, характерными чертами которого является решительность, скоротечность и стихийность, для данной группы бойцов, для данного очага боя является кризисом; отрицательным выражением последнего является «массовый» отказ от дальнейшей борьбы.

Крайне интересно в этом отношении изучение боев древности, которые представляли собой каждый только один очаг боя, а потому и всецело управлялись законами «психологической толпы». Это изучение показывает, что каждый древний бой кончался отказом от борьбы одной из сторон.

Таким образом, в каждом очаге боя конец является результатом не исчерпания всех материальных средств, а отказом от борьбы одной из сторон.

Современный бой есть явление значительно более сложное, чем бой древних времен. Он представляет собой сочетание разбросанных в пространстве и времени множества мелких очагов боя.

Ввиду того что в каждом из этих очагов конец боя является результатом отказа от борьбы, то победа в современном бою, в конце концов, также является следствием отказа от борьбы одной из сторон.