Чтение онлайн

Засечный и Скиф, слушая Чугуева, расправлялись с холодной стерлядью. Скифу стало даже не по себе, когда Засечный под страдальческим взглядом хозяина принялся уминать черную икру расписной деревянной ложкой, похожей размерами на черпак в солдатской столовой.

— Вы думаете, я не понимаю? Я все понимаю. Вам кажется — мы предаем национальные интересы. Ничего подобного! Главное, чтобы русский народ выжил. Задушили нас со всех сторон — понимаю. Ну и что?.. Культуру нашу подчистую вывели?.. Нечего жалеть — она вся с советских времен еврейская была: от музыки до кино. Все на базе еврейской культуры построено. «Семь сорок», азохенвей, так сказать… Чего ее жалеть? Я думаю так — раз прежняя культура была не наша, так какая нам разница? Сняли еврейский лапсердак, натянем другой. Да хоть бы и американский!.. Но там-то, под ним, нутро наше — русское. Оно все равно верх возьмет. Вот так-то! Теперь сечете правду жизни!

— Пока не сечем, правда у тебя какая-то странная — вся конъюнктурная и латаная-перелатаная, — сказал Скиф.

— Ну ты зря так, я же перед вами, как перед Всевышним, — обиделся Чугуев и, отвернувшись, широко перекрестился.

На одной из стен у него был целый иконостас с негасимыми лампадами, в фитильки которых были искусно вмонтированы маленькие электрические лампочки.

После десерта светская беседа перешла в деловую.

— Все улики сходятся на вас, — убежденно говорил Чугуев, роняя капельки пота с бледного лба. — Думаю, что сегодня вечером будет подписан ордер на ваш арест. Перекроют все выезды из Москвы, вас обязательно вычислят.

— Ты предлагаешь нам явиться с повинной? — спросил Скиф.

— Неплохой вариант, если хотите. Это сохранит вам жизнь. Пока вы будете под защитой закона, то есть в камере, до вас не дотянутся руки покровителей Мучника.

— Правильно, нас там попросту во сне задушат, — добавил Засечный.

— Вы могли бы сидеть там в отдельной камере до тех пор, пока не отыщутся настоящие убийцы. Я уверен, рано или поздно органы найдут, кто убил Ольгу. У меня припрятаны кое-какие показания, которые свидетельствуют о том, что перед ее вылетом в ангар наведывались неизвестные пожарники, проверяли ни с того ни с сего сигнализацию.

— Ты думаешь, ее убрал Сима?

— Больше некому… Хотя дело настолько темное, что никто не поручится, что Ольга по приказу папочки Коробова не имитировала самоубийство. Может, самолет в землю, а сама на парашюте в Клязьминский лесной массив. В тот же день могла запросто улететь к папашке в сытую и уютную Швейцарию.

Скиф скептически усмехнулся.

Чугуев многозначительно поднял палец кверху и замолчал, привлекая к себе внимание.

— Ребята, у меня есть возможность договориться насчет специального самолета. Экипаж вас доставит в любую точку мира.

— Даже на Мадагаскар? — взметнул рыжие брови Засечный.

— Пока только до Белграда, где вы можете, кстати, и остаться, — серьезно заметил Чугуев. — Машина готова и стоит под парами. Только… — он приложил палец к губам. — Только делать нужно все молча и оперативно. Решайтесь.

— Что, Семен, рождественские каникулы на Родине закончились? Рискнем? — незаметно подмигнув Засечному, согласился Скиф.

— Командуешь ты, командир…

Назад они выехали на все том же видавшем виды «Запорожце». По дороге в Москву на парковке сменили машину. На этот раз была старая «Волга». Сюжет с переодеванием завершился же на старом «Москвиче». Весь транспорт — отечественный. В народном духе, который так полюбился Чугуеву.

У ангаров подмосковного летного НИИ в свете прожекторов черным утюгом вырисовывались контуры старого военного транспортника «Ан-10». В его чрево из кузова армейского грузовика солдаты торопливо перегружали длинные зеленые ящики. Погрузка закончилась быстро, и грузовик с солдатами тут же уехал. И почти сразу у самолета закрутились лопасти турбин. Чугуев заставил Засечного и Скифа добираться до него короткими перебежками, в моменты, когда часовой на вышке поворачивался к спиной.

Только в салоне стало ясно, что Чугуев не врал — это действительно была спецмашина. Внутри часть пространства занимали зеленые ящики, погруженные солдатами, и огромный бак для керосина — лети хоть на край земли. Так как скамейки у бортов закрывали зеленые ящики, Скиф и Засечный сели прямо на них.

Летный экипаж из трех человек был в полном составе на своих пилотских местах. Чугуев сразу прошел к летчикам в кабину для какого-то разговора. Воспользовавшись его отсутствием, Засечный с ловкостью вора-домушника сорвал пломбы с одного из зеленых ящиков и, открыв крышку, удивленно присвистнул… Там покоилось на растяжках длинное серебристое тело зенитной ракеты «земля — воздух».

Они со Скифом молча переглянулись и, прикрыв крышку, приладили на место пломбы.

— Ну и куда ты нас собрался забросить? — настороженно спросил Скиф вернувшегося из кабины Чугуева.

— Как договорились — в Сербию! — с подобострастием официанта закивал тот.

— Ты полетишь с нами! — твердо сказал Засечный.

— Как прикажете, — охотно согласился Чугуев, склоняя голову с круглой плешинкой на макушке.

В последнее время его характер сделался неузнаваемо мягок, а взгляд — неуловим.

Ждать пришлось недолго. Заревели двигатели, самолет вырулил на полосу взлета и с ходу пошел на разбег. Скоро под ним проплыли огни какого-то поселка среди лесной глухомани.

Пассажиры сели на длинные зеленые ящики с ракетами, а Чугуев пристроил себе под зад круглый ящик и поминутно поглядывал на часы.

— Все в порядке, вышли из контрольной зоны… Чего тебе не сидится? — прикрикнул он на Засечного. — Ничего руками не трогай, тут все напичкано автоматикой — спецмашина как-никак. А ты как негр в Африке, все дай ему руками потрогать.

— Ага, — добродушно гыкнул Засечный. — У нас там все такие.

Чугуев засмеялся и, перейдя на серьезный тон, заговорщицки сказал:

— Теперь я вам могу открыться: нашей подпольной организации под названием «Славянское братство» главное — сохранить опытные офицерские кадры для будущей борьбы с оккупационным режимом.

— Который тебе зарплату платит, — добавил Скиф.

— Куда деваться…

Скиф вынул из кармана куртки курительную трубку и, постучав ею по колену, подошел к кабине пилотов.

На ее дюралевой двери была очень удобная ручка. Он заложил ее длинноствольным пистолетом «Магнум», так чтобы пилоты из кабины не смогли ее открыть, и повернулся к Засечному:

— Поручик Сечна, обыскать товарища полковника.

— У меня никакого оружия нет. — Чугуев стал выворачивать карманы. — Ребята, вы что?.. С ума посходили?.. Я ваш друг!

Оружия при нем в самом деле не оказалось.

— Друг с топором за пазухой, — придавил кадык на его горле Скиф. — Кто убрал Мучника? Говори, с-сука!